— Мало ли, — сказал он.

Себе он взял то же самое, затем запер дом, посмотрел на волка и двинулся вперед.

Я за ним. В броне и с кинжалом на поясе. Мелькнула мысль взять пропуск Хельма, а потом я вспомнил его следящие свойства, и подумал, что едва я начну двигаться в сторону деревни гнилодарцев, как он уже будет знать. А Гнус, по словам Рыхлого, именно от Старейшин и скрыл каким-то образом Клыка. С пропуском я всех только подставлю. К Хельму у меня доверия не было и, думаю, не появится.

— Так о чем разговаривали с Джарлом?

— О многом, — вздохнул Грэм, когда мы уже подходили к Кромке, — Я ему многое рассказал из того, что не хотел рассказывать раньше. Но самое важное — это охота.

Рыхлый был там же, — чуть в глубине Кромки, у старого дуба, — и увидев нас встал навстречу.

— Вместе, значит? — спросил он.

— Вместе-вместе, — кивнул Грэм, — Присмотрю за вами, а то в беду вляпаетесь.

Гнилодарец кивнул, и мы вместе, втроем, двинулись быстрым шагом.

Грэм сегодня шел впереди и постоянно вглядывался в сумрак леса и по сторонам. Не знаю, видел ли он что-то, я — нет. Но я в такой сумеречной Кромке в принципе был в первый раз. Я шел посредине, а Рыхлый позади — сегодня меня оберегали.

Звуки в лесу поменялись. Дневные птицы замолчали, зато пошел стрекот, скрипы и короткий свист неизвестных мне существ. Между стволами начали вспыхивать светляки. Где-то далеко в глубине леса коротко завыло что-то крупное и мгновенно умолкло.

Шли мы в напряжении. Даже от Рыхлого чувствовалось что-то похожее на беспокойство. Грэм и вовсе был весь напряжен и готов к бою каждый момент, а кинжалы и топор были готовы сорваться в броске или ударе.

Однако на удивление ничего неожиданного не произошло. Будто дневные звери попрятались, а ночные еще не успели выйти на охоту.

Что ж, так даже лучше.

До границы деревни добрались уже в густых сумерках.

Гнус был на своем месте, будто и не двигался с последней нашей встречи. Но в этот раз его слепые глаза были обращены в нашу сторону, а вокруг него тихо гудел рой насекомых.

— Грэм, — сказал он, не повернув головы. — Вижу двигаешься ты лучше, чем в прошлый раз. Да и дряни в тебе явно стало меньше.

— Что ты там видишь, — фыркнул Грэм.

— Вижу поболее остальных, — улыбнулся Гнус.

Грэм покачал головой.

— В деревню пустишь? — прямо спросил он.

— Знаешь же, что нет, — ответил страж, — Ничего не изменилось.

— Тогда придется потерпеть мое общество, — ответил Грэм и остановился у островка, где сидел в своем плетеном стуле-кресле Гнус.

А мы с Рыхлым двинулись вперед.

Шли мы сразу к той самой землянке, где спрятали Клыка — на краю деревни. Шли полукругом, и места тут были еще больше заболочены, чем та часть деревни, в которой я бывал.

Внутри было какое-то нехорошее предчувствие от этой всей ситуации, однако я быстро подавил эти глупые эмоции. Я тут по делу — помочь, вылечить и узнать новую информацию.

Мы дошли до землянки и осторожно, пригибаясь, вошли внутрь. Пахло тут землей, травами и каким-то неуловимым запахом, который когда чувствуешь, то сразу понимаешь — тут больной.

Клык лежал на лежанке в углу, под шкурой. Я помнил его другим, хоть и видел всего лишь один раз, тогда он мне показался озлобленным на весь мир крепким мутантом с костяными шипами, растущими из предплечий и плеч. А теперь он вот в таком состоянии. С серо-зеленой нездоровой кожей, вырывающимися хрипами и костяными наростами, которые похоже растут не вовне, а внутрь.

В землянке был и сын Рыхлого. Лорик сидел в другом углу на подстилке, тоже укутанный в меха. Увидев меня, он слабо улыбнулся.

— Привет, Элиас, — прошептал он.

— Привет, Лорик, тебе как, лучше?

— Да, — вздохнул он как маленький старичок, — Только папа не дает управлять улитками — говорит рано.

— Потому что рано, — ответил Рыхлый, а потом спросил, — Кто-то заходил пока меня не было?

— Нет, — покачал головой Лорик, — Никого.

Мы подошли к Клыку, я поставил рядом корзину и достал две бутылочки.

— Они? — спросил Рыхлый.

— Да. — кивнул я.

Рыхлый уже потянулся за первой бутылочкой эликсира, как я его остановил.

— Подожди, я его немного… послушаю.

Гнилодарец замер, а потом кивнул.

— Делай как считаешь нужным.

Я опустился на колени рядом с лежанкой. Клык дышал тяжело и неровно: то едва-едва, то вдруг с хрипом. Лоб был мокрый от пота, а губы — потрескавшиеся.

Я положил ладонь ему на грудь, над духовным корнем, чтобы Анализ уж точно сработал как надо. Странно, о таком раньше не думал.

АНАЛИЗ.

Головокружение ударило волной намного сильнее обычного. Будто информация, которую я пытался вытянуть, сопротивлялась мне — как тогда, с костью у Тропы.

И всё же она всплыла.

[Анализ: носитель — человек (мутация 2 ст.)

Инородное образование в духовном корне: чёрная жива (структурированная)

Тип: управляющий контур (более подробная информация недоступна)

Функция: постепенное подчинение носителя (активно)

Состояние контура: фаза расширения. Перехват каналов живы — 34 %, перехват духовного корня 78 %.

Сопротивление носителя: высокое. Контур замедлен, но не остановлен.

Примечание: Есть совпадение с уже проанализированными образцами черной живы. Данная жива идентична меткам, обнаруженным ранее.]

Я отдернул руку.

Несколько секунд я просто стоял на коленях, глядя в стенку землянки и переваривая увиденное. Вот и подтвердилось. Целитель не лечил — он каким-то образом временно купировал проблемы гнилодарцев, «латал» духовный корень. Собственно, если представить, что черная жива заполняет трещины и постепенно распространяется по нему, захватывая, то всё логично. И выходит, что чем больше трещин в Даре, тем больше черной живы может поместить Целитель.

Кстати, впервые система использовала подобное определение «Управляющий контур», а не символ. Что-то на порядок слабее, но всё равно вполне действенное. Странно другое, что гнилодарцы не чувствуют этой «инородности» в себе. Или чувствуют, но их предупреждают, что будет «немного непривычно», но ничего страшного? Но если контур управляющий, то как Клык сбежал? Скорее всего, как указала система, всё дело в его высоком сопротивлении. Сейчас в нем шла война: его воля против чужой, вплетенной в его духовный корень и каналы живы.

Эликсир поддержит Клыка, отвар выиграет ему время. Моя жива, если я буду делиться, удержит его на плаву еще немного, но саму дрянь эликсир не вытащит — она слишком структурирована, слишком цепко вплетена в его корень.

— Элиас, — тихо сказал Рыхлый. — Ну что?

Я повернулся к нему.

— Я думаю, что одних