Борис Чориков. Убийство Ярополка. XIX век

Владимир вошел в Родень и вместе с дружиной расположился на огороженном теремном дворе. Туда же должен был подойти Ярополк.

Блуд уговаривал Ярополка склониться перед братом:

– Пойди к брату своему и скажи ему: «Что ты мне ни дашь, то я и приму», – твердил вероломный воевода.

Но были у Ярополка и верные люди. Дружинник Варяжко предупреждал:

– Не ходи, князь, убьют тебя; беги к печенегам и приведешь воинов.

Но Ярополк его не послушал.

Далее летописец рассказывает: «И пришел Ярополк ко Владимиру; когда же входил в двери, два варяга подняли его мечами под пазухи. Блуд же затворил двери и не дал войти за ним своим. И так убит был Ярополк».

Варяжко же уцелел: увидев, что Ярополк убит, он сумел бежать. Отправился к печенегам, привлек на свою сторону их войско, долго воевал против Владимира. Варяжко был сильный воин, поэтому Владимир стремился с ним примириться. Спустя годы ему удалось перезвать его к себе, поклявшись не причинять ему никакого зла.

Торжество Перуна

Начал княжить Владимир в Киеве один, говорит летописец. Новоиспеченный князь ни в чем себе не отказывал: кроме пяти законных жен, было у него 300 наложниц в Вышгороде, 300 в Белгороде, 200 в селе Берестове.

А вот ожидания варягов-дружинников не сбылись. Они просили у Владимира:

– Город-то наш, мы его взяли, так мы хотим брать окуп на народе, по 2 гривны с человека.

Владимир же, только что обретший власть, вовсе не стремился восстанавливать против себя народ. А это неминуемо случилось бы, разреши он варягам грабить населения. Поэтому он отвечал:

– Подождите месяц, пока соберут деньги.

Варяги ждали, ждали, но денег так и не получили. Тогда они сказали князю:

– Обманул ты нас, так отпусти в Грецию.

Владимир немедленно согласился. Он выбрал из них «мужей добрых, смышленых и храбрых» и роздал им города, а прочие пошли в Константинополь.

Орнамент с изображением бога Перуна

Владимир стал князем, но не чувствовал себя в безопасности: его власти противостояли волхвы. Владимир опасался, что в случае конфликта симпатии народа будут не на его стороне, а на стороне жрецов, как в свое время произошло и с Вещим Олегом. Положение осложнялось и тем, что богов было слишком много: одно племя предпочитало Сварога, другое – Хорса, третье – Велеса… Поэтому Владимир озаботился религиозными вопросами и попытался ввести единобожие. Он «поставил кумиры на холме, вне двора теремного». В центре высился деревянный идол бога Перуна с серебряной головой и золотыми усами. Рядом стояли изображения Хорса, Дажьдбога, Стрибога, Симаргла и Макоши (Мокоши).

Остановимся подробнее на главном из божеств, представленных в кумирне Владимира. Перун очень близок к скандинавскому Одину и, скорее всего, был не местным славянским божеством, а «пришел» на Русь вместе с варягами. Этот бог грозы, а также бог войны покровительствовал воинам и князю. Он фигурирует во многих письменных источниках, в частности воины Олега и Игоря клялись Перуном, заключая договоры с греками: преступившим клятву грозила смерть от собственного оружия и рабство в загробной жизни.

Священным деревом этого бога считался дуб. Такой дуб рос на острове Хортица, и, принося жертвы богу, воины втыкали в землю около этого дерева стрелы с насаженными на них кусочками мяса.

Ученые неоднократно пытались реконструировать мифологию, связанную с культом Перуна. Есть версия, что этот бог находился в вечной борьбе с другим богом – Велесом, или Волосом, изображавшимся в виде змея. Вполне вероятно, что Велес похищал супругу Перуна, некое женское божество, возможно, что Макошь. В ответ Перун поражал Велеса молнией, и на землю проливался благодатный дождь.

Из летописей видно, что Владимир пытался ввести иерархию пантеона, выделив Перуна из прочих богов. Это было связано с его политикой централизации русских земель: один бог на небе, один князь на земле. Так звучала формула.

Даже при принятии христианства отношение к Перуну отличалось от отношения к прочим богам: все остальные кумиры были повержены и изрублены или сожжены, а идол Перуна под наблюдением эскорта из дюжины дружинников был сплавлен по Днепру вплоть до самых днепровских порогов.

«Приносили им жертвы, называя богами, приводили сыновей и дочерей и приносили жертвы бесам, осквернилась кровью земля Русская и холм тот», – сетует летописец, очевидно, имея в виду то, что в языческой кумирне приносились человеческие жертвы. Летопись даже содержит рассказ о таком жертвоприношении.

Якобы, когда Владимир после удачного похода на ятвягов возвратился в Киев, то он решил принести жертву кумирам. Старцы и бояре сказали: «Кинем жребий на отроков и девиц; на кого падет, того принесем в жертву богам». В это время жил в Киеве один дружинник, варяг Феодор (Тур, Оттар), который до этого несколько лет прожил в Византии и там крестился, став христианином. Был у него сын Иоанн, «прекрасный лицом и душою», на этого-то молодого варяга и пал жребий «по зависти дьявола. Ибо не терпел его дьявол, имеющий власть над всеми, а этот был ему как терние в сердце, и пытался сгубить его, окаянный, и натравил людей».

Посланные от народа пришли к старому Феодору и объявили:

– Пал жребий на твоего сына, богам угодно взять его себе, и мы хотим принести его им в жертву.

Варяг, не разделявший местную веру, возмутился. Он отвечал:

– У вас не боги, а дерево; нынче есть, а завтра сгниет, ни едят, ни пьют, ни говорят, но сделаны руками человеческими из дерева; а бог один, которому служат греки и кланяются, который сотворил небо и землю, звезды и луну, и солнце, и человека, дал ему жить на земле; а эти боги что сделали? Они сами деланные. Не дам сына своего бесам!

Посланные рассказали эти речи народу. Толпа возмутилась, взяла оружие, пошла к варягову дому и разломала забор вокруг него. Варяг стоял на сенях с сыном. Он готовился обороняться и защищать свое дитя. Народ кричал ему:

– Дай сына своего богам!

Он отвечал:

– Если они боги, то пусть пошлют какого-нибудь одного бога взять моего сына, а вы о чем хлопочете?

В ответ люди из толпы бросились и подрубили столбы, на которых держались сени. Крыша рухнула, придавив варяга и юношу, а затем язычники их добили. «И не ведает никто, где их положили. Ведь были тогда люди невежды и нехристи», – сокрушается летописец. Феодор и Иоанн считаются первыми русскими мучениками, погибшими