пустой желудок, – говорит Бо, – то обрадуйте меня хотя бы тем, что там, где мы остановимся, есть душ.

Мы с Холлисом переглядываемся, и Бо стонет, уловив наш безрадостный настрой. Мы следуем за Холлисом к постоялому двору. Если Бо или Экера смущает недостаток света, то они никак этого не показывают. Когда мы доходим до гостиницы, в темном переулке виднеется очередь из посетителей, и, похоже, с тех пор как мы были здесь в прошлый раз, дела у них пошли в гору. Перед дверью стоит женщина, приветствуя тех, кто входит, и…

…она что, обнажена?

Холлис останавливается, чтобы первым заглянуть в заведение, заполненное людьми, а затем изучает обшарпанную вывеску над дверью.

Бо смотрит поверх его плеча и хрипло спрашивает:

– Ты что, снял нам комнаты в борделе? – Она с силой хлопает его по плечу.

Холлис переводит взгляд на Экера.

– Я не знал, – говорит он, словно извиняясь. – Когда мы пришли сюда, здесь было пусто, и дама, которая взяла у нас деньги, не была… – Он кривится, прежде чем посмотреть на меня в поисках поддержки. Когда я не оказываю ему ее, он продолжает: – Она явно не была дамой, думающей об увеселении, если вы понимаете, о чем я.

Экер вздыхает.

– Нет ни единого шанса, что мы сможем получить наши деньги обратно.

Все взгляды устремляются на меня, и очевидно, что они ожидают моей реакции. Я смотрю на Экера, пытаясь понять его мысли, затем Бо говорит:

– Он не имеет ничего против борделя, верно, Экер?

Он стискивает зубы, но ухитряется удержать раздражение под контролем.

– Если тебе некомфортно, мы уедем, – говорит он мне. – Никому из нас не в новинку спать на земле. Одна ночь нас не убьет, к тому же завтра к наступлению темноты мы уже доберемся до дворца.

Но деньги уже потрачены и уже слишком темно, чтобы разбить нормальный лагерь.

К тому же я совершенно измотана.

– Ладно, так тому и быть. Давайте просто немного поспим.

Бо и Холлис вздыхают с облегчением, и мне становится интересно, понимают ли они, насколько похожи.

Холлис входит первым, дама у двери приветствует его улыбкой и прикосновением пальцев к его предплечью. Он кивает ей – на манер, принятый в Кенте, – и проходит мимо.

– О-о-о. – Она ерзает при виде Бо и меня. Ее одежда едва прикрывает тело. – Мне нравятся люди, которые знают, чего хотят. Может быть, одна из вас позже сможет просветить меня. – Она подмигивает мне, когда я прохожу мимо, взмахнув густо накрашенными ресницами. – А может, это сделаете вы обе?

Экер идет за мной, положив руку на мою поясницу.

– Ты явно ее заинтересовала, – шепчет он мне на ухо, и от его близости по моей спине пробегают мурашки.

Гостиная заполнена мужчинами и полураздетыми женщинами. Воздух здесь пропитан запахами духов и спиртного. Куда бы я ни посмотрела, повсюду женщины, пытающиеся привлечь к себе внимание, одетые, причесанные и накрашенные специально для этого. Одни из них наряжены в изысканные туалеты, расшитые сверкающими поддельными кристаллами и бисером, другие одеты только в кружевное белье с оголенными грудями.

А двое мужчин из нашей компании? Высокие, красивые и богато одетые, Холлис и Экер явно далеко превосходят обычных клиентов этого заведения, и женщины слетаются к ним как мухи на мед.

Холлис и Экер стараются максимально вежливо отбиться от предложений их услуг, хотя некоторые дамы так хотят завлечь их в свои сети, что предлагают себя даром.

На барной стойке выставлено объявление, гласящее, что в штате заведения имеется целитель на тот случай, если проявятся неприятные симптомы или опасения, и что обратиться к нему можно будет и утром.

К тому времени, когда мы наконец добираемся до лестницы, мы задыхаемся и наша одежда в беспорядке.

Экер тяжело вздыхает и стягивает капюшон, так что его волосы разлетаются.

– По-моему, я чувствовал себя лучше, когда был в Темном Лесу.

Я не могу удержаться от улыбки.

Бо трет ладонями глаза.

– О боги, слишком много красного.

Холлис окидывает ее взглядом, поправляя рубашку.

– Ты в порядке?

Опустив руки, она делает вдох и кивает, снова улыбаясь.

– Да. Хороший сон наверняка все исправит.

Я достаю ключ и нахожу дверь с соответствующим номером.

Холлис делает то же самое, остановившись перед дверью напротив.

– Раз уж ты будешь в одном номере с Бо, будет справедливым отдать нам комнату с двумя кроватями.

Мысль о том, что Холлису и Экеру придется спать в одной кровати, забавляет меня, и я едва не говорю нет, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

– Ладно, – отвечаю я наконец, согласившись на обмен.

– Заприте дверь и никуда не ходите в одиночку, – приказывает Экер.

– Так точно, – отвечает Бо, изобразив подобие поклона.

Он предостерегающим тоном произносит ее имя, и она закатывает глаза.

Холлис открывает дверь и ругается.

– Эта старая карга подменила ключи, – говорит он, войдя в номер, и мы видим стоящую посреди комнаты односпальную кровать.

Мы поворачиваемся, когда Бо толкает нашу дверь, где обнаруживается та же картина – односпальная кровать посреди комнаты и небольшой письменный стол со стулом сбоку.

– Похоже, она обдурила вас, ребята, – заключает она.

Я щелкаю языком, глядя на Холлиса, и вхожу в номер.

– Не будь принцессой, – растягивая слова, говорю я.

Экер улыбается в ответ на раздражение Холлиса.

– Делиться значит заботиться, – соглашается Бо, закрывая дверь перед их носом и запирая ее. – А теперь, – продолжает она, достав из-за пазухи бутылку спиртного, словно уличный фокусник, – давай-ка как следует напьемся.

Глава 42

О боги.

Это очень, очень раздражает.

Я стою в номере Холлиса и Экера и, посмотрев на себя, вижу, что одета в то, в чем легла спать – то есть в нижнее белье и блузку, едва прикрывающую верх моих бедер.

Холлис сидит за письменным столом у двери, без рубашки, и записывает что-то в небольшую тетрадку в тусклом свете немногих свечей. Прежде я не видела у него эту тетрадь, но, судя по поцарапанной коже ее обложки и покоцанному корешку, он пользуется ею довольно часто.

На другой стороне комнаты Экер лежит на кровати на животе, положив голову на предплечье, и крепко спит. Одетый только в штаны, с обутыми в ботинки ногами, свисающими с края матраса, он лежит неподвижно, если не считать его вздымающейся и опускающейся при дыхании спины.

Холлис не отрывает глаз от тетради. Я нерешительно делаю шаг к нему, отметив про себя, что на столе лежит его меч. Я заглядываю через его плечо и с удивлением