Усмешка коснулась его губ — тёмная, обещающая.

— Ты всё почувствуешь, Мейв. Каждое прикосновение. Каждый вздох. Каждую секунду того, что я буду с тобой делать. — Он наклонился ближе, и голос стал бархатным шёпотом. — Но сопротивляться не сможешь. Твоё тело будет... податливым. Жаждущим. Готовым принять меня. А самое главное — твоя защита лианан ши уснёт.

— Нет... — прошептала я, и паника захлестнула волной. — Не надо...

Но уже началось.

Тепло.

Оно пришло медленно — растеклось по животу, тяжёлое и густое, как мёд. Поднялось выше — к груди, сжимая лёгкие, заставляя дышать глубже, чаще.

Мир начал плыть по краям.

Цвета стали ярче — золото факелов пылало, камень стен переливался оттенками серого. Звуки громче — я слышала его дыхание, стук своего сердца, шёпот магии в воздухе.

И кожа...

Боги, кожа.

Она стала настолько чувствительной, что даже движение воздуха было почти болезненным. Каждый волосок встал дыбом. Каждый нерв пел, требовал прикосновения.

Тело наливалось свинцом. Руки повисли в цепях — бесполезные, тяжёлые. Ноги подкосились, и только железо держало меня на месте.

И хуже всего — жар между бёдер.

Он пришёл внезапно, пульсирующий, настойчивый, требовательный. Я сжала ноги, пытаясь подавить ощущение, но это только усилило его.

Нет. Нет, это не я. Это зелье. Магия. Не я.

Но тело не слушало.

Рован наблюдал за мной — внимательно, не пропуская ни одной детали. Видел, как зрачки расширились. Как дыхание участилось. Как губы приоткрылись.

— Видишь? — прошептал он, и в голосе было тёмное удовлетворение. — Уже началось.

Он шагнул вперёд, сокращая расстояние, и я почувствовала жар его тела — обжигающий, нечеловеческий.

Рука легла на мою талию.

Прикосновение обожгло сквозь тонкую ткань платья. Я задохнулась, дёрнулась, но тело предало — вместо отторжения, вниз прокатилась волна удовольствия, заставляя бёдра непроизвольно дёрнуться вперёд.

К нему.

Нет. Нет, нет, НЕТ!

— Не сопротивляйся, — прошептал он, и вторая рука скользнула вверх, по рёбрам, останавливаясь под грудью. — Твоё тело знает, чего хочет.

Большой палец провёл по нижнему краю груди — лёгкое прикосновение, почти случайное.

Я выгнулась, задыхаясь, и ненавидела себя за это.

— Я ненавижу тебя, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Рован усмехнулся — тихо, почти нежно.

— Знаю, — он наклонился, и губы коснулись моей шеи. — Но это не меняет того факта, что ты хочешь меня.

— Нет...

— Да, — он провёл языком по пульсирующей вене, и я застонала — тихо, жалко, и звук эхом отразился от стен. — Твоё тело не умеет лгать, Мейв.

Зубы прикусили кожу — не больно, но достаточно, чтобы вырвать ещё один стон.

— Не будем откладывать в дальний ящик, — прошептал он в изгиб шеи, и голос был тёмным обещанием. — Начнём делать наследника. Прямо сейчас.

Реальность выбила почву из под моих ног.

— Нет, — задыхаясь, выдавила я. — Ты... ты говорил... что это будет по-другому... что я соглашусь сама...

Он отстранился, и во взгляде не было ни тепла, ни сожаления.

Только холодная решимость.

— Я передумал.

Два слова. Всего два слова — и мир рухнул.

— Чем быстрее ты забеременеешь, — продолжил он ровно, словно обсуждая планы на ужин, — тем быстрее будешь свободна. После родов тебе сотрут память.

Время остановилось.

— Что?

Рован говорил спокойно, почти мягко — что делало слова ещё страшнее:

— Есть способы. Древняя магия. Ты забудешь меня. Забудешь Подгорье. Забудешь, что провела здесь месяцы. — Пауза, тяжёлая. — Забудешь, что родила ребёнка.

— Нет, — прошептала я, мотая головой. — Нет, ты не можешь...

— И вернёшься к своей счастливой человеческой жизни, — продолжал он, игнорируя мои слова. — К Эндрю. — Имя прозвучало с насмешкой. — Так, кажется, звали твоего жениха?

Слёзы хлынули — горячие, жгучие.

— Ты выйдешь за него замуж, — продолжал Рован, и каждое слово било как плеть. — Родишь ему детей. Будешь играть в счастливую семью. Устраивать званые ужины. Улыбаться гостям. — Он наклонился ближе, и в его глазах плескалась ярость. — Если, конечно, твоя проклятая природа лианан ши позволит тебе иметь нормальную жизнь. Хотя вряд ли — ты ведь высосешь из бедняги Эндрю всю жизненную силу за пару лет. — Усмешка стала жёстче. — Но это уже не моя проблема. Ты не узнаешь, что где-то в Подгорье растёт твой сын. Мой наследник. Который будет помнить тебя только как инкубатор, выполнивший свою функцию.

Боль была физической — раздирала грудь, душила, убивала.

— Как ты можешь... — прошептала я сквозь слёзы. — Как ты можешь быть таким чудовищем?

Рован выпрямился, глядя на меня сверху вниз, и лицо было маской безразличия.

— Легко, — ответил он. — Потому что ты для меня ничто, Мейв.

Слово упало как приговор.

Ничто.

— Просто средство, — продолжал он холодно. — Способ получить то, что мне нужно. Ты думала, я хотел тебя?

Смех вырвался короткий и презрительный.

— Ты самовлюблённая, избалованная человеческая девчонка, которая думает, что мир крутится вокруг неё. Которая возомнила себя достаточно важной, чтобы отказать мне. Сбежать от своего предназначения. — Он провёл пальцем по моей щеке, вытирая слезу, и прикосновение было почти нежным. — Которая даже сейчас не понимает, насколько она незначительна.

Каждое слово резало глубже предыдущего.

— Единственное, что в тебе ценно, — прошептал он, и голос стал тише, опаснее, — это твоя способность дать мне наследника.

Рука скользнула ниже, к животу, и я почувствовала, как он кладёт ладонь туда, где когда-нибудь будет расти ребёнок.

Его ребёнок.

— Всё остальное, — прошептал он, глядя мне в глаза, — не имеет значения. Ты не имеешь значения.

Я смотрела на него — на совершенное лицо, медные волосы — и видела только чудовище.

Прекрасное. Безжалостное. Пустое.

— Я не дам тебе ребёнка, — прошипела я сквозь слёзы. — Никогда. Даже если придётся умереть.

Рован усмехнулся.

— У тебя нет выбора, Мейв.

Руки легли на мои бёдра — большие, сильные, властные. Он притянул меня ближе, несмотря на цепи, и я почувствовала твёрдость его тела сквозь тонкую ткань.

— Рован, нет, — задохнулась я. — Не надо, пожалуйста...

Но тело предавало меня.

Зелье текло в крови, заставляя кожу гореть от каждого прикосновения. Заставляя бёдра непроизвольно раскрыться. Заставляя влагу скапливаться там, где не должна была.

Предатель. Моё тело — предатель.

— Ты можешь