Зверь наклонил голову набок, словно не понимая, в чём проблема.

Я уперла руки в бока, глядя на него.

— Мне нужен огонь. Понимаешь? Чтобы приготовить её. Я не... я не могу просто...

Слова застряли в горле, когда я посмотрела на рыбу.

Кого я обманываю?

Если станет совсем плохо, я съем её и сырой. Без огня. Без ножа. Просто вцеплюсь зубами и буду рвать, как животное.

Но не сейчас. Я ещё не настолько отчаялась.

Зверь фыркнул — звук вышел почти раздражённым — и развернулся, направляясь в лес.

Я смотрела ему вслед, не понимая, обиделся ли он или просто я ему надоела.

Он скрылся между деревьями, и я осталась стоять в мокрой одежде, дрожа на ветру.

— Спасибо! — крикнула я ему вслед, — Спасибо, что пытаешься.

Потому что он пытался. Несмотря ни на что.

И это... это что-то значило.

***

Минут через десять зверь вернулся.

В пасти он нёс охапку сухих веток — аккуратно сложенных, будто он специально выбирал самые подходящие.

Я застыла, глядя на него.

Он положил ветки на землю передо мной, стараясь не рассыпать, потом посмотрел на меня и фыркнул.

Вот твой огонь. Довольна теперь?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Ты... принёс дрова, — выдавила я наконец, и голос прозвучал странно — между смехом и слезами.

Зверь дёрнул ухом, словно говоря: Ну да, очевидно же, и снова повернулся к лесу.

Он ушёл и вернулся ещё дважды — каждый раз с новой охапкой веток, больших и маленьких, пока передо мной не выросла приличная кучка дров.

А на четвёртый раз он принёс что-то другое.

Два камня. Гладких, округлых, размером примерно с кулак. Бросил их рядом с дровами и посмотрел на меня выжидающе.

Я медленно подняла один камень, повертела в руках. Твёрдый и тяжёлый. Ударила один о другой — осторожно, проверяя. И получила крошечную и яркую искру.

Кремень.

Я подняла взгляд на зверя, и что-то тёплое, болезненно тёплое разлилось в груди.

Он знает. Каким-то образом он знает, что мне нужно, чтобы развести огонь.

Как?

Откуда зверь, пусть даже фейри-зверь, знает про кремень и дрова?

— Спасибо, — прошептала я, и голос дрожал. — Серьёзно. Спасибо.

Зверь фыркнул — на этот раз тихо, почти довольно — и улёгся рядом, устраиваясь удобнее, положив массивную голову на лапы.

Наблюдая, как я начинаю разжигать костёр.

***

Разжечь огонь оказалось сложнее, чем я думала.

Руки дрожали от усталости и голода, камни выскальзывали из пальцев, искры гасли, не долетая до сухого мха, который я приготовила в качестве трута.

Но я продолжала. Снова и снова.

Удар. Искра. Ничего.

Удар. Искра. Потухла.

Удар. Искра. Дымок.

Я замерла, затаив дыхание, наклонилась и осторожно подула на тлеющий мох.

Дымок усилился. Появился крошечный огонёк — такой слабый, что казалось, он погаснет от одного неловкого движения.

Я добавила сухую траву, потом тонкие веточки, постепенно раздувая пламя.

И когда огонь наконец разгорелся, маленький, но устойчивый, я откинулась назад и тяжело вздохнула.

— Получилось, — прошептала я, и голос дрожал от облегчения.

Зверь поднял голову, посмотрел на огонь, потом на меня, и взгляд блеснул теплом.

Молодец.

Я улыбнулась — слабо, устало, но искренне — и потянулась за рыбой.

Плоский камень, который я нашла у кромки воды, оказался идеальным — широкий, гладкий, как сковорода. Я притащила его к огню, положила прямо в пламя и стала ждать, пока нагреется.

Зверь наблюдал за моими манипуляциями с любопытством, наклонив голову набок.

— Дейрдре научила, — объяснила я, не глядя на него, занятая тем, чтобы правильно устроить камень. — Моя тётя. Она говорила, что в лесу нужно уметь готовить без посуды. На камнях, на углях, даже на палках.

Я замолчала, чувствуя, как что-то сжимается в горле при мысли о ней.

Дейрдре. Её сад. Её дом на краю леса, пахнущий травами и дымом.

Интересно, что она подумала, когда меня украли? Ищет ли меня? Или решила, что я выбрала Рована и Подгорье, и больше не хочу возвращаться?

Я сглотнула комок в горле и продолжила работать, стараясь не думать.

Рыбу пришлось чистить руками — грязное, неприятное занятие, чешуя липла к пальцам, кишки скользили, и я морщилась, стараясь не думать о том, как отвратительно это выглядит.

Зверь фыркнул, глядя на мои потуги, и я бросила на него раздражённый взгляд.

— Если ты такой умный, можешь сам попробовать, — огрызнулась я.

Он невозмутимо зевнул, обнажив ряды острых клыков, и снова устроил морду на лапах.

Я свою часть работы сделал. Теперь твоя очередь.

Я фыркнула, но продолжила.

Когда рыба была относительно очищена, я положила её на раскалённый камень.

Шипение. Запах жареной рыбы поплыл над поляной, и желудок свело так сильно, что на мгновение перехватило дыхание.

Я села рядом с огнём, обняв колени, и стала ждать.

Зверь тоже не сводил глаз с рыбы. Уши торчком, ноздри раздувались, ловя запах.

— Ты когда-нибудь ел приготовленную еду? — спросила я тихо, больше для себя, чем ожидая ответа.

Зверь дёрнул ухом.

— Наверное, нет. Хотя ты... ты не совсем обычный зверь, правда?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось слишком много понимания.

Я отвела взгляд, чувствуя, как неловкость ползёт по спине.

— Дейрдре говорила, что в лесах Ирландии живут создания, которые могут принимать разные обличья, — сказала я, глядя на огонь. — Пуки. Они выглядят как звери, но на самом деле это фейри. Хитрые, опасные, но иногда... иногда помогают людям. Если им захочется.

Я перевернула рыбу палочкой, стараясь не обжечься.

— Я всегда думала, что это просто сказки. Байки, которыми пугают детей. Но теперь... — Я замолчала, глядя на зверя. — Теперь я не уверена, что знаю, где заканчиваются сказки и начинается реальность.

Зверь молчал, но я чувствовала его взгляд — внимательный и сосредоточенный.

Словно он слушал. По-настоящему слушал, понимая каждое слово.

— Ты знаешь, что самое странное? — добавила я, и голос прозвучал тише. — Я должна была выйти замуж за человека, которого едва знала, но который казался... безопасным и предсказуемым. Он не требовал от меня ничего, кроме того, чтобы я была рядом и улыбалась на приёмах.

Рыба начала подрумяниваться по краям, и я осторожно сняла её с камня, положив на широкий лист, который нашла раньше.

— А потом появился Рован, — сказала я, разламывая рыбу пополам. — Ворвался в церковь, как безумец,