Я сообщила, что из-за расследования не успела всё оформить и теперь переживаю. Они, конечно, попытались отправить меня выяснять всё с бароном, но я намекнула, что скандал с известной певицей в их отеле удалось замять исключительно с моим вмешательством, но мне ничего не стоит дать интервью тем газетам, рейтинг которых зависит от скандальных и пикантных подробностей.

Конечно, делать этого я не собиралась, но они-то этого не знали.

Я думаю, что и барона Фоксхельда, и барона Дерайна будет ждать сюрприз в виде документа, подтверждающего мою оплату. Ну а то, что это состоялось позже, так постоплаты никто не отменял.

Я подумала, что у барона Фоксхельда столько недвижимости, что он и сам не знает, за что ему платили, а за что нет. Теперь узнает.

И с оценкой «превосходя ожидания» я покинула аудиторию и вышла из университета, предварительно договорившись с мистером Мердоком о встрече.

А на выходе из университета меня встречали дети с огромным букетом, который держал сын, и его практически не было видно.

Хорошо, что Фред послушал меня и не стал появляться.

Ещё накануне вечером я отправила его обратно в столицу. Перед этим у нас состоялся небольшой разговор, во время которого я сказала:

– Фред, я стала другой. И того, что ты сейчас можешь дать, мне недостаточно, поэтому тебе, мой дорогой, придётся всё начинать сначала и доказывать, что ты можешь соответствовать женщине, которая уверена в себе, успешна и привлекательна.

Фред не стал возражать, хотя в его глазах была боль. Но жизнь – такая штука: мы совершаем поступки, принимаем решения – и это уже нельзя вычеркнуть.

Каждую секунду мы формируем своё прошлое, которое влияет на наше будущее. Для того чтобы избежать в прошлом того, за что нам будет стыдно потом, нам дано чувство, которое называется совесть. Оно есть у всех. Некоторые его заглушают, но если прислушиваться к тому, что подсказывает совесть, то выбор, может быть, будет не всегда лёгким, не всегда тем, какого хочется в моменте, зато вероятность того, что вы никогда о нём не пожалеете, будет гораздо выше. Это и отличает тех, кто управляет происходящим в своей жизни, от тех, кто позволяет другим делать выбор за себя.

Глава 61

Перед тем как уйти, Фред взял обеими руками мою руку, поднёс к лицу, уткнулся, вдохнул и произнёс:

– Спасибо, Матильда.

– За что? – удивилась я.

– За то, что не отнимаешь у меня надежду. Я буду на суде и верю, что твоя победа будет блестящей.

И вот теперь я вышла из университета, а снаружи меня встречали дети с огромным букетом.

– Эй, – сказала я. – Откуда вы знали, что я получу отлично?

Дочь, которая ещё совсем недавно укоряла меня, что от меня пахнет домашней выпечкой, а не селективным ароматом от мэтра Ваниллы, сказала:

– Мама, ну это же ты, у тебя не может быть иначе. Я других таких людей не знаю, кто так умеет.

У меня даже выступили слёзы – настолько это меня потрясло.

А селективный аромат от мэтра Ваниллы у меня уже был, но пирогов я всё равно напеку, потому что дети их любят; если, конечно, найду в своём плотном графике на это время.

Дома тоже был сюрприз: свекровь приготовила праздничный ужин. Когда она хотела, она могла вкусно готовить. И выражение лица у неё было нейтрально-добродушным, но я не стала придираться, понимая, что, когда столько лет человек носил угрюмую маску, довольно сложно теми же самыми мышцами начать делать совершенно другое.

Итак, экзамен сдан, и мы с мистером Мердоком начали готовиться к процессу. У нас оставалась пара дней, но если честно, то один рабочий день и двое выходных. Но про выходные пришлось забыть, и поэтому пирожки отложились на неопределённое время.

Посоветовавшись, мы решили не подавать протест против Софии заранее. Было принято решение вскрыть обличающие её недобросовестность документы прямо во время суда.

Да, в любом случае она будет отстранена, но, если подать документы сейчас, это станет известно только её руководству, ну и, может быть, коллегам. А если раскрыть это во время открытого суда – а он точно будет открытым, поскольку мы с мистером Мердоком сами же разослали информацию об этом процессе во все газеты, – то это уничтожит её репутацию полностью.

Хотела ли я этого? Когда-то – да. Сейчас – нет. Но это было одним из моих орудий. А у Софии был выбор, она могла отказаться от ведения дела и даже прийти с повинной, но, как я уже знала, наше будущее зависит от нашего выбора. Поэтому, что бы ни произошло, в этом не будет моей вины.

Я могла построить защиту только на основании нарушения, с которым была оформлена сделка, потому что, даже если не брать все остальные факторы, эту сделку можно было признать ничтожной.

Во-первых, задаток покупатель внёс до того, как была подписана дарственная. И всё бы ничего, всегда можно сослаться на то, что они занимались благотворительностью, раздавая деньги просто так. Но София Карера – профессиональный юрист, защищающий своего клиента, и всё было оформлено чин по чину, и у нас были документы, подтверждающие это.

Во-вторых, страшный человек для наших врагов и незаменимый для нас – мистер Банни – нашёл видеодоказательства, записанные артефактами слежения, что госпожа Карера встречалась с покупателем до оформления сделки.

А также – и что любопытно – по совету и рекомендациям барона Дерайна в департаменте градостроительства мне выдали план реконструкции и выписку из журнала, кем и когда данный план запрашивался.

Всего его запрашивали пять раз, и одним из тех, кто его запрашивал, был инвестиционный банк барона Фоксхельда.

Итого: сделка была подготовлена заранее, манипуляция с дарственной являлась лишь способом быстро очистить актив от прежнего владельца, что делало дарственную инструментом злоупотребления правом. А уж моё похищение, свидетелями которого были все, кто приехал меня выручать, и вовсе могло уничтожить весь бизнес барона.

Но противника никогда нельзя недооценивать.

И, приняв решение не