Она взметнулась по лестнице, ступени глухо стучали в гробовой тиши замка. Ладонь легла на ручку двери в комнату Алекса – массивную, дубовую. Она нажала – открыла дверь, та поддалась беззвучно.

Ледяное дыхание встретило ее на пороге, швырнув прямо в лицо. Сквозняк? Откуда?! Окна закрыты наглухо всегда! Сердце остановилось, потом рвануло с бешеной частотой, глухими молотами стуча в висках.

Взгляд метнулся к кровати. Пусто. Одеяло сбито, подушка смята. Она рухнула вперед, руки впились в еще теплое ложе, впитывая остаточное тепло, запах маленького тела. «Нет...» – беззвучный стон сорвался с губ. Ванная – пустота, мрак. Гардеробная – зияющая пустота и следы пыли на полу у распахнутого настежь балконного портала.

– НЕЕЕЕТ!!! – Рев отчаяния, чистой, животной ярости взорвал ночную тишь замка. Нечеловеческий, пронзительный, сотрясающий камни, взвивший стаю спящих воронов с башен.

Айса и Мариус появились в дверном проеме мгновенно, словно вырванные из ткани мира силой ее крика. Их глаза – желтые зрачки Айсы, стальные блики Мариуса – впились в картину катастрофы: пустую кровать, зияющий балкон, Элиану, застывшую посреди комнаты с лицом, искаженным первобытным ужасом и яростью, готовой сжечь мир.

Элиана не думала. Инстинкт. Она ринулась на балкон. Вампирский взор, заостренный паникой и гневом, пронзил ночную тьму долины. Там! Далеко внизу, извиваясь змеей по дороге, убегающей от подножия замка – две пары красных точек фар! Машина.

Крылья распахнулись за спиной с резким шелестом туго натянутой плоти ночи, мерцая внутренним синеватым светом ярости. Без мысли, без тени страха, она шагнула с балкона в пустоту. Мощный взмах – и черная молния понеслась вниз, целясь в убегающие огни. Ветер выл в ушах, холодный и злой, но ее гнала вперед адреналиновая буря и ледяной ужас.

Айса и Мариус сорвались вниз с балкона, сливаясь в два смертоносных вихря. Их скорость по земле была невероятной, пугающей. Каменные плиты двора промелькнули мгновением. Ворота взревели и распахнулись под натиском их воли. Они вынеслись за стены и понеслись вдоль дороги, повторяя маршрут полета Элианы, но по земле, оставляя за собой вихри пыли и сорванных листьев. Две сверхъестественные силы, слитые в одном порыве – вернуть украденное. Погоня началась. Счет – секунды. Цена – жизнь.

Элиана настигла автомобиль. Сквозь грохот мотора и свист ветра она уловила бешеный стук маленького сердца – Алекс. Оно колотилось, как пойманная птица, наполняя ее яростью и ледяным страхом. «Я убью вас», – прошипела она в ночь. Прыжок на крышу, удар кулаком, хруст и дождь осколков. Рука впилась в пассажира, выдернула наполовину из разбитого окна. Мгновение – и ее клыки разорвали ему горло с хрустом ломаемого тростника. Безжизненное тело она швырнула в тьму как пустой мешок.

– Остановись! – вопль ее прорвал вой двигателя.

Но водитель давил на газ яростнее. Он знал. Знал, что она не посмеет напасть на него, рискуя Алексом.

И вдруг – удар в ноздри. Тошнотворный, сладковато-гнилостный смрад мокрой псины, пропитанный злобой. Поздно. Чудовищная тяжесть обрушилась на нее сбоку, срывая с крыши. Они кувыркались вниз по крутому склону – черная молния и нечто огромное, лохматое, клыкастое. Камни, корни, удары о землю.

Элиана вскочила в бойцовскую стойку, игнорируя боль в крыле и свежие ссадины. Перед ней, загораживая луну, встал исполинский волк. Не зверь – гоблин из кошмаров. Густая шерсть всклокочена, пасть разинута в немом рыке, капает слюна. Желтые глаза светились первобытной ненавистью. Он двигался медленно, утверждая власть. Еще один рык – сзади. Ее окружили.

Мимо, как две стрелы, пронеслись Айса и Мариус, резко замерли сверху на краю склона. На лице застыл ужас.

– Оборотни! – крикнула Айса.

– Алекс! – рявкнула Элиана, не отводя глаз от переднего зверя. – Я справлюсь!

Она отвлеклась на миг – и задний оборотень рванул! Мощный прыжок, целясь в горло. Элиана рванулась вбок с нечеловеческой проворностью, но клыки впились не в шею, а в основание правого крыла.

Боль! Белая, рвущая, адская! Кость скрипела под напором челюстей, сухожилия натянулись до предела. Крик ярости и агонии вырвался из ее груди. Кровь – горячая, темная – хлынула по перепонке. Зверь тряс головой, пытаясь оторвать крыло, утопить клыки глубже.

Ярость затмила боль. Элиана взвилась вверх с силой отчаяния, увлекая повисшего на крыле оборотня. Взлет был коротким, мучительным, но достаточным. Она сжала руками мощную грудь зверя, сорвала его с крыла с хлюпающим звуком рвущейся плоти и отшвырнула в сторону. Он падал, переворачиваясь в воздухе с тупым рычанием. Она камнем ринулась вслед, опережая его падение. Еще в воздухе ее рука пронзила его грудину. Хруст. Пульсация. И она вырвала еще трепещущее сердце – огромное, облитое черной жидкостью. Сжала в кулаке – и оно разорвалось с мокрым хлопком. Труп тяжело бухнулся на землю.

Первый оборотень, видя гибель сородича, взвыл не яростью, а ужасом. Но поздно. Элиана, истекая кровью из крыла, но непреклонная как Судный День, уже шла на него. Он попытался атаковать, бросился напрямик с оглушительным ревом. Она присела, пропуская клыкастую пасть над головой, и вонзила когти ему в живот, разрывая внутренности. Зверь завыл, скрючился. Она вскочила ему на спину, обхватила мощную волчью шею. Один резкий, сокрушительный поворот – хруст позвонков. Еще живого, но парализованного, она сбросила на землю. Стала над ним, положила руку на грудь. Тот же ужасающий удар вглубь, тот же хруст костей, тот же мокрый звук вырываемого сердца. Она подняла его перед мордой умирающего зверя, заставив увидеть последнее, что он узрит в этом мире – собственную гибнущую плоть.

Тишина. Грохот уезжающих машин затихал в далеке. Только тяжелое дыхание Элианы, капающая на листья кровь, и далекий, безумный стук маленького сердца, зовущего ее вперед. Она встряхнула крылом, игнорируя пронзающую боль. Оборотни были мертвы. Но битва за сына продолжалась. Она шагнула в тьму, направляясь к дороге, оставляя за спиной два бесформенных трупа под холодным лунным светом.

Элиана ковыляла по ночной дороге, оставляя за собой кровавый след. Лететь было невозможно – правое крыло висело уродливым углом, каждый шаг отдавался белой горячей болью в плече и груди. Скорость, еще недавно пугающая, свелась к отчаянному бегу смертельно раненого зверя. Пыль, вперемешку с собственной кровью, налипла на лицо. Мысли путались, кроме одной, горящей во тьме мозга: "Айса... Мариус... Успейте... Ради всего святого, успейте..."

Грохот волн, запах соли и мазута. Мариус и Айса вывалилась из кустов на порт. Впереди – роскошная белая яхта, ярко освещенная, готовая к отплытию. И там, на трапе, мелькнула знакомая