истинный владыка... – театральный кивок в сторону исчезнувших, – ...явно не в восторге от вашего новоиспеченного кумира! Приготовьтесь к расплате! Теперь вас поставят на место!

Зал вскипел. Хрупкий порядок, возведенный Элианой, рассыпался в прах. Разверзлась бездна интриг и старой вражды. А центр урагана погружен в безмятежность обморока на руках того, кто должен был кануть в небытие.

Пока весь зал роптал, Элиана лежала на огромной, резной кровати из черного дерева, утопая в бледно-серых шелковых простынях и бархатных подушках. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, окутывал ее бледное лицо призрачным сиянием. Возле окна, неподвижный как статуя, стоял Мариус, его острый профиль вырисовывался на фоне ночного неба. Его взгляд был прикован к ней, полный немой тревоги.

Она застонала, слабый, болезненный звук, сорвавшийся с пересохших губ:

– Дамьен...

Мариус мгновенно оказался у кровати, присев на край, его обычно непроницаемое лицо было обеспокоенно.

Элиана резко открыла глаза. Янтарные зрачки, еще мутные от обморока, метнулись по комнате. Она поднялась, оперевшись на локти.

– Мариус! – ее голос хриплый, сорванный. – Где он? Я... я видела... трогала... Он вернулся?

– Нет, госпожа... – начал было Мариус, но она резко перебила, вцепившись в его руку:

– Я не сошла с ума! Он БЫЛ там! Его ЗАПАХ... его ЛИЦО...

– Это был Адриан, госпожа, – тихо, но четко произнес Мариус.

– Кто?

Глаза Элианы расширились до предела, отражая чистый, животный ужас. Все тело задрожало, как в лихорадке.

– Адриан? – она прошептала, голос прерывался. – Как так? Я... не понимаю...

– Они близнецы, госпожа, разве Дамьен вам не говорил? – сказал Мариус, его голос ровный, но тяжелый. – Как две капли воды.

– Ааааа!

Пронзительный, крик отчаяния вырвался из ее груди. Она рухнула назад на подушки, словно подкошенная.

– Это не должно было быть так! – зарыдала она, голос захлебывался слезами и истерикой. – Дамьен МОЙ! Он ДОЛЖЕН был здесь! Не Адриан! Почему?! ПОЧЕМУ?!

Она уткнулась лицом в прохладную шелковую подушку.

– Он... Почему мне НИКТО НЕ СКАЗАЛ, что они ТАК похожи?!

Мариус осторожно прикоснулся, положив ладонь на ее вздрагивающую голову. Его движения были мягкими, успокаивающими, хотя в его глазах читалась собственная глубокая боль.

– Госпожа... – он заговорил тихо, почти ласково, – Я понимаю... эту пытку. Умоляю, успокойтесь. Пожалуйста.

Она резко замолчала, судорожно всхлипывая. Потом медленно подняла залитые слезами глаза на него.

– Алекс? – выдохнула она, голос охрипший от крика.

– Он в полной безопасности. С Айсой, – немедленно успокоил Мариус.

Элиана плакала, тихо, горько, проклиная свое предназначение, судьбу, Дамьена за его исчезновение, Адриана за его жестокое появление. Постепенно слезы иссякли, оставив пустоту и ледяную ясность. Она откинулась на подушки, вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Мариус... – ее голос звучал устало, но твердо. – Я хочу с ним поговорить. С Адрианом. Сейчас.

– Он исчез, госпожа, – ответил Мариус. Слово «исчез» прозвучало горько и знакомо.

– Как исчез? – прошипела Элиана. – Появился... испортил всё... и исчез?

– Да. – Мариус кивнул. – Он узнал о Дамьене... Они были очень близки в прошлом. Он был... сломлен, госпожа. Не знаю... Может, снова пропадет на столетия. А может... вернется.

Мариус сделал паузу, его взгляд стал более собранным, деловым.

– Я отправил всех гостей. Они... растерянны. А дядя Маэлколм... – на губах Мариуса мелькнул беспокойство, – ...уезжал с хитрой улыбкой. Довольный.

Элиана стиснула зубы так, что выступили сосуды на шее. Ее кулаки впились в шелк простыни. В ее глазах вновь загорелся огонь, но теперь это был огонь ярости и обиды.

– Я готовилась... – произнесла она сквозь зубы, каждое слово – отточенный кинжал. – И все... ВСЕ они... уже почти признали Алекса своим господином! А этот... ЭТОТ АДРИАН... все испортил! ВСЕ!

Элиана лежала еще несколько минут, впитывая ледяное спокойствие от каменных стен своей комнаты. Ярость уступила место холодной, расчетливой тревоге. Она поднялась, движения резкие, отрывистые. Алмазное платье лежало сброшенной скорлупой на полу, напоминая о разбитом триумфе. Она накинула простой черный халат и вышла.

Внизу, в полумраке великого зала, царила гнетущая тишина, контрастирующая с недавним гулом. Мариус сидел за массивным столом, его фигура вырисовывалась в слабом свете нескольких канделябров. Он поднял взгляд, увидев ее на лестнице.

– Айса скоро спустится, – сказал он тихо, голос ровный, но глубокие тени под глазами выдавали напряжение. – Алекс уже спит.

Элиана кивнула, спустилась и села напротив него. Пустой трон во главе стола казался зловещим упреком. Она вспомнила призрачное прикосновение своих пальцев к щеке Адриана, это вызвало волну мурашек по ее телу. Испуг был мгновенным, животным, перед лицом неизвестности. Но тут же в ее сердце разгорелась ярость – ярость от разрушенных планов, от опасности, в которую он вверг Алекса.

Легкий шорох – и Айса материализовалась из теней, бесшумно опустившись на стул рядом. Ее лицо было спокойным.

– Нам надо все обговорить, – начала Элиана, ее голос звучал хрипло, но твердо. – Мой план... провалился. В щепки. Разбил его появившийся призрак Дамьена – Адриан. – Она произнесла имя с горьким презрением. – Теперь... теперь за Алексом может начаться настоящая охота. Он человек, Мариус. Айса. Он хрупок. Они... – она кивнула в сторону пустого зала, подразумевая всех вампиров, – ...опасны для него. Как рыба в аквариуме среди акул.

Мариус слегка наклонился вперед, сложив руки на столе.

– Прямой угрозы от самого Адриана пока нет, – начал он. – Он исчез, сломленный вестью о брате. Его действия были порывом ярости, а не продуманной атакой. Но... – он сделал паузу, – ...его появление стало искрой. Маэлколм уже раздувает пламя. Он будет пытаться оспорить ваше положение и, главное, статус Алекса. Другие кланы... они растеряны, но страх перед вашей силой еще жив. Вопрос – надолго ли?

Айса заговорила, ее голос – низкое, успокаивающее ворчание.

– Мальчик под защитой. Моей. Сил замка. Но ты права, Элиана. Опасность возросла вдесятеро. Они увидели его человечность, его уязвимость. Услышали, как его назвали «человеческим отродьем». Это семя сомнения, а для некоторых – искушение. – Она взглянула прямо на Элиану. – Нужно действовать. Ждать – значит давать им время созреть для предательства или нападения.

Элиана сжала кулаки под столом, ногти впились в ладони.

– Бояться? – она усмехнулась, и в усмешке звучала сталь. – Я не намерена бояться. Я намерена уничтожать угрозы. Но напрямую атаковать сейчас –