— Хотите проверить? Давайте.

Достав сложенный лист из внутреннего кармана камзола, Эрих помахал документом перед моим лицом. Я выхватила бумагу из его рук и порывисто раскрыла.

В животе стянул тугой узел холода. К моему ужасу, ауф Штром не блефовал. У него действительно был ордер на обыск дома ван Кастеров, подписанный министром, и со ссылкой на законы Совета Крыльев, которые разрешали людям проводить обыск в случае укрывательства особо опасных преступников.

— Представляете, какой разразиться скандал? — в тихом шёпоте Эриха было что-то интимное. Таким тоном только с любовницей в постели разговаривать. Но для меня он звучал, как настоящее издевательство. — Новый глава Дома Морского Дракона укрывает опасного беглеца. Это уничтожит репутацию ван Кастеров окончательно. А вас… Вас отправят туда, откуда не возвращаются.

Холод пробрался под кожу, сковывая мысли. Перед внутренним взором встали лица: Лили, только-только начавшая приходить в себя; Мартин, рискнувший всем ради помощи; Карл, лежащий в подвале с лихорадкой; и Рэйвен, который может потерять последние крохи влияния.

Я медленно подняла взгляд на дознавателя. На лице его играла холодная, торжествующая улыбка. Он знал, что загнал меня в угол. Знал, что у меня нет выхода.

— Чего вы хотите? — надломлено прошептала я.

Эрих шагнул ближе. Его пальцы подцепили мой подбородок, заставляя поднять лицо:

— Вы умная женщина, Эвелин. Думаю, вы прекрасно понимаете, чего я хочу.

Он ласково провёл больши́м пальцем по моей нижней губе. От прикосновения меня передёрнуло, но я не отстранилась.

— Одна ночь, — негромко проговорил он, и в голосе зазвучал голод. — Всего одна ночь со мной. Добровольно. Без магии и уловок. И я забуду, где прячется Вальтон. Ордер на обыск случайно потеряется. Свидетели вдруг передумают давать показания.

Я горько усмехнулась, глядя в тёмные глаза, в которых плескались торжество и предвкушение.

— Это мало смахивает на добровольность, — также тихо ответила я. — Вы шантажист. А шантажисты никогда не останавливаются. Откуда мне знать, что вы сдержите своё слово?

— Боюсь, моя дорогая, у вас нет иного выхода, — Эрих усмехнулся и убрал руку. — Или так, или уважаемый Дом драконов, как и вашу жизнь, ждёт бесславный конец. Решайте.

Тишина обвалилась на плечи тяжёлым пыльным мешком. От всей этой ситуации хотелось залезть поскорее в ванну и тереть кожу, пока грязь не исчезнет окончательно.

Я молча кусала губы, наблюдая за экипажем, появившемся в конце улицы.

— Гореть вам за это в Горнище, ауф Штром, — наконец сдавленно сказала я и отвела взгляд. — Чёрт с вами, будь по-вашему.

Эрих облегчённо выдохнул, и его рука скользнула по моей щеке:

— Вот и умница. Сегодня в одиннадцать вечера в гостинице «Серебряное полнолуние» на Восточной Аллее. Номер семь на втором этаже. Ключ будет ждать вас на стойке под именем госпожи Аманды Хэксли.

Он наклонился так близко, его дыхание опалило моё ухо:

— И, Эвелин, не пытайтесь схитрить. И если вы попытаетесь обмануть меня, — в его голосе зазвучала сталь, — к полудню Вальтона уже будут вешать на площади. А вы будете смотреть на это из камеры. Перед тем как отправитесь следом.

Я кивнула, не поднимая глаз.

— Я приду, — еле слышно ответила я. — Обещаю.

Эрих выпрямился. Он смотрел на меня сверху вниз с выражением охотника, любующегося пойманной добычей.

— До вечера, моя дорогая, — произнёс он и, развернувшись, зашагал прочь.

Туман поглотил его фигуру, словно дознаватель растворился в утреннем мареве. А я осталась стоять возле калитки, глядя в пустоту перед собой. Только когда его шаги окончательно растворили в шуме пробудившегося города, я наконец-то позволила себе выдохнуть.

— Надо было позволить мне сожрать его. — Из тумана бесшумно выплыл Ха-Арус. Окинув меня пристальным взглядом, он сощурился, и его тонкогубый рот искривился в знакомой мне полубезумной улыбке: — А вы, оказывается, прекрасная актриса! Вы ведь тоже блефовали.

— Ну разумеется, — я толкнула калитку, и та открылась, тихо скрипнув петлями. — Неужели ты и вправду решил, я действительно отдамся этому ублюдку?

— А как вы планируете…

— «Сон Мартены». Несколько часов сладострастных снов не повредят господину дознавателю. Наутро он будет думать, что получил желаемое, а мы за это время перевезём Карла к Мартину.

— Рискованно. Если он догадается…

— Не догадается. — Я остановилась на крыльце и обернулась к демону. — Ты сам сказал, что я прекрасная актриса. Он хочет увидеть загнанную в угол жертву. Значит, он это и увидит.

Ха-Арус весело расхохотался:

— Вы, миледи, опасная женщина. Напоминаете мне одну даму из прошлого. Она тоже умела притворяться слабой, а потом втыкала нож в спину тем, кто недооценил её.

— Надеюсь, с ней всё закончилось хорошо?

— Она стала королевой. Правда, потом её отравили, — демон тряхнул головой, словно сбрасывая нахлынувшие воспоминания. — Но это уже другая история. И к вам не относится.

Я фыркнула и толкнула входную дверь. Та приветливо распахнулась, впуская меня в тёплый полумрак прихожей.

— Миледи! — Из глубин дома, громыхая, как стадо разъярённых гиппопотамов, выкатилась побледневшая Минди. Передник сбился набок, из-под чепца выбились седые пряди, а на круглом лице застыло выражение панического ужаса. — Миледи, слава богам, вы вернулись! Карлу стало хуже!

Усталость мгновенно слетела, словно её и не было. Забыв о больной ноге, я бросилась следом за горничной.

Мы пролетели мимо кухни, где Брюзга метался между печью и столом, что-то яростно растирая в ступке, кладовой, набитую мешками и мётлами, и остановились перед подвалом, который распахнул свой люк в самом центре гостиной.

На импровизированной постели из старой кровати и матраса лежал мертвенно-бледный Карл. Губы приобрели синеватый оттенок, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми хрипами. Но самое страшное — перевязь на плече пропиталась кровью, расползшейся алым пятном по белоснежной ткани.

— Рана открылась, — всхлипнула Минди, заламывая руки. — Я пыталась перевязать заново, но кровь не останавливается! Что делать, миледи?

Я опустилась на колени рядом с возницей, не обращая внимания на сырость, пробирающуюся сквозь юбки, и дрожащими пальцами развязала бинты.

Рана выглядела отвратительно. Края воспалились, приобретя багрово-красный оттенок, а из середины сочилась не только кровь, но и мутный, зеленоватый гной.

— Твою мать, — выругалась я. — Нужен лекарь. Минди, беги срочно к доктору Комбу. Скажи, что срочно. Пусть возьмёт всё необходимое для лечения заражённых ран. И ни слова никому о том, кого он будет лечить!

Горничная кивнула и