срыва. Его щека дёргалась, пальцы подрагивали. Но пока он держался — привычка, отточенная годами административной тряски, работала исправно. Выдержка — штука, которую можно тренировать, и Лёня её тренировал, пусть и в своей своеобразной манере.

Директор прошёлся туда-сюда. Потом остановился, тяжело выдохнул и закрыл глаза, пытаясь вернуть себе контроль хотя бы внешне.

Знал бы Лёня, насколько по-настоящему у него сегодня паршивый день… ну это и хорошо, что он не в курсе. А то ведь действительно придётся вызывать скорую — только больным окажется уже сам Леонид Яковлевич.

Я дал ему несколько секунд, чтобы он окончательно пришёл в себя, отдышался и вернул себе хоть какое-то подобие административного достоинства. Он шумно втянул воздух, провёл ладонью по волосам и выпрямился. Видимо, решил, что контроль над ситуацией ещё можно удержать.

— Леонид, а Леонид… — начал я. — Так где наш замечательный географ? Он что, правда ушёл?

Директор вздрогнул так резко, будто я запросил внезапную проверку с прямым эфиром на федеральном канале.

— Ушёл⁈ — всплеснул он руками. — Никуда он не ушёл! Спит он! В кабинете географии! Мы его до сих пор в чувство привести не можем! Ну надо же было так набраться прямо на рабочем месте…

Леня прошёл к двери кабинета географии, приоткрыл её на ширину ладони и жестом подозвал меня, показывая на происходящее внутри.

Иосиф Львович, раскинув руки в стороны, лежал поперёк двух парт. Одна нога свисала вниз, вторая упиралась носком в стул. Вид у него был такой, будто он не просто выпил, а прошёл ускоренный курс дегустации всей линейки продукции ближайшего алкогольного магазина.

— Представляете, что творит⁈ — прошипел директор и снова повернулся ко мне. — А вы что, Владимир Петрович, не в курсе, что наш Иосиф Львович… ну… любитель, скажем так, приложиться к рюмочке?

— Да я, признаться, не слежу за такими вещами, — ответил я, пожав плечами. — Ты же мне, Леонид, таких задач не ставил. И в курс дела не вводил.

Я сказал это максимально невозмутимо. Лёня же едва не задохнулся от возмущения. Но в то же время понял, что возражать тут бесполезно: формально-то я был прав.

— Раньше не ставил, а вот теперь, Владимир Петрович, раз уж вы всю эту кашу заварили, то вы её и расхлёбывайте.

Леня даже поднял указательный палец, как будто преподавал мне краткий курс административной этики.

— У меня, между прочим, сейчас целая куча дел, и все — неотложные, — продолжил он тем же учительным тоном, ощущая себя хозяином положения. — Поэтому попрошу вас проследить за этим товарищем, когда он… э-э… отойдёт и, наконец-таки, придёт в себя. Сколько это займёт — понятия не имею. Но одного оставлять его категорически нельзя. По-хорошему, это должна была делать Соня, но, как я уже сказал, она куда-то испарилась.

Последние слова он произнёс с такой обидой, будто завуч бросила его в самый разгар боя.

Он вытащил из кармана мобильный телефон — тот самый, который «забыл» при медиках. Экран загорелся. На лице директора проступила решимость карателя.

— Вот сейчас, — заявил он, бросив на меня взгляд, — я и позвоню Соне. И спрошу, где она шляется!

Палец завис над кнопкой вызова.

Я поднял ладонь.

— Да ладно, Леонид Яковлевич. Я как-нибудь и без неё справлюсь, — заверил я.

Директор чуть помедлил, но телефон всё же опустил. Видимо, решил, что данная битва может подождать.

— Ну, раз так… — пробормотал он, возвращаясь в роль строгого руководителя. — Тогда, Владимир Петрович, проследите, пожалуйста, чтобы географ здесь больше ничего не учудил. А когда он, наконец, проснётся и придёт в себя — передайте ему от меня, что он должен сразу же подойти ко мне.

Он сделал паузу, затем холодно добавил:

— Но не с пустыми руками. А с заявлением на увольнение по собственному желанию. И пусть ещё спасибо скажет, что я не выставляю его по статье. У меня, честно говоря, сил терпеть его выходки уже нет. Всё… хватит. Пришли к финишу.

Лёня выпрямился, будто поставил жирную точку в собственной речи. Он внимательно посмотрел на меня — проверяя, понял ли я всю серьёзность его намерений.

Наступал тот самый момент, когда географу требовалась реальная страховка, без которой его бы сейчас выперли из школы под зад ногой. Я обещал помочь старику, и время это обещание выполнять подошло вплотную.

— Вот это, кстати, правильная инициатива, Леонид, — сказал я директору одобрительно.

Тон был слишком уверенный — и Лёня это уловил моментально.

— В каком смысле… правильная? — смутился он, сразу услышав скрытый подтекст, который его не устраивал.

— В прямом, ты же сам сказал: вакансия освободится — бюджет сэкономим. А бюджет, если помнишь, как раз и не даёт нам участвовать в Олимпиаде. Значит, всё идеально складывается. Освобождаем ставку — освобождаем деньги. Марину тогда увольнять не придётся. Видишь, как всё хорошо сходится?

Лёня застыл с приоткрытым ртом, явно пытаясь сообразить, как он оказался в такой ловушке.

— Да ты… ты просто не так меня понял, Владимир Петрович, — начал он извиваться. — Я не это имел в виду…

— Ну что ты, Леонид. Ты же не из тех, кто говорит «вы не понимаете, это другое», когда его собственная логика загоняет его в угол? Или всё-таки из тех?

Я даже подмигнул — беззлобно, но жёстко.

Лёня побледнел и тут же попытался выдать спасительное оправдание:

— Володя… ну… это и правда другое… — протянул он, не зная, за какую соломинку хвататься. — Как бы тебе так… объяснить…

— Леонид, говори как есть, — оборвал я. — Так проще, и домыслов меньше.

Директор понял, что пути назад нет, и выпалил почти в сердцах:

— Да я, на самом деле, не собираюсь увольнять нашего замечательного географа… Иосифа Львовича! Иосиф Львович — это незаменимый специалист… но припугнуть его точно стоит.

Директор уже понял, что разговор зашёл не туда, куда он планировал. Вот теперь и торопился выйти из него любой ценой.

— Ладно, Володя, я… скажу честно, я сейчас теряю время, которого у меня и так нет. Поэтому, если ты не против, я пойду…

Он уже почти повернулся к двери.

— Так, а нашему замечательному географу итоговый вердикт какой? — уточнил я. — Говорить ему, что Иосиф Львович должен заявление писать и к тебе в кабинет явиться?

— Да… — махнул Лёня рукой, а потом резко передумал: — То есть нет! Нет-нет. Пусть он лучше хорошенько отоспится и пойдёт домой. И так без него хватает проблем.

Директор выдавил дежурную улыбку, развернулся и быстрым шагом пошёл по коридору к своему кабинету.

Когда шаги окончательно стихли, я выдохнул, развернулся к двери кабинета