— Так больной-то где? — напомнил сухим голосом медик с чемоданчиком.

— Да-да, помню, больной… — спохватился директор и, чуть вздрогнув, сделал глубокий вдох. — А что касается вашего вопроса… — он снова вдохнул. — Больной… ещё до вашего приезда встал… и ушёл… — решительно выпалил он.

Сказать, что было интересно наблюдать за тем, как Лёня врёт — это ничего не сказать. Географ-то находился в кабинете прямо за его спиной. И, согласно нашему плану, уйти никуда не мог даже теоретически.

Нет, я не скажу, что доверял географу на сто процентов — зависимым людям никогда нельзя доверять полностью. Но сейчас Иосиф Львович оказался в такой ситуации, когда если он уже начал играть роль, то вынужден играть её до конца. Строго по тем правилам, которые я ему предлагаю.

— Как ушёл? — удивление медика было неподдельным. — Он же был без сознания!

Второй медик подался вперёд, хмурясь:

— Зачем вы его отпустили? Он теперь может умереть по пути. С таким состоянием не шутят! Вы должны были его остановить как руководитель и заставить дождаться скорой!

Это были прямые, холодные слова людей, привыкших к реальной ответственности. Лёня замялся, моргнул, потер нос, глаза его тотчас забегали. Он осознал масштаб того, во что вляпался.

А я стоял рядом и молчал, позволяя ситуации «созреть».

— Ну… вот так и вышло, — произнёс Леонид, явно теряясь под прямыми взглядами двух врачей. — Он сказал, что ему стало лучше… встал и ушёл. Он ведь… не несовершеннолетний, чтобы я мог его удерживать.

— Ясно. В таком случае рекомендую вам, если у вас остался номер телефона пациента, позвонить ему и убедиться, что всё в порядке, — сказал врач с чемоданчиком.

Второй фельдшер ничего не добавил, но покачал головой, видимо, давно привык к проявлениям такой человеческой безответственности.

— Да-да, конечно… я ему позвоню, — поспешно сказал Лёня, уже заранее придумывая оправдание. — Просто… телефон, кажется, забыл в кабинете.

Он изобразил растерянный жест. Рука заскользила по одному карману, затем по второму, пальцы постучали по карманам пиджака. Движения были слишком показными, чтобы я хоть секунду поверил в его честность.

Он не хотел звонить географу. Ему было проще сыграть забывчивость, потому что он всё равно услышит гудки. Географ не возьмёт трубку по понятным причинам, а врачи могут счесть, что больному плохо.

Так что Лёня не искал телефон — Лёня искал выход.

Похлопав себя для убедительности ещё пару раз, директор наконец развёл руками:

— Вот… я же говорил, телефона нет.

Но уже через секунду взгляд его чуть изменился. Он, похоже, понял, что прежняя линия поведения себя исчерпала, и решил попробовать новую — более настойчивую и манипулятивную.

— Уважаемые доктора, — начал он, — вы же понимаете, что вы отвлекаетесь от вызовов, где помощь может понадобиться действительно срочно.

Он сделал паузу, будто давая им время осознать собственную ошибку.

— Я… честно говоря, не знаю, бывает ли у скорой такое понятие, как «ложный вызов», как в полиции… — продолжал он, тщательно подбирая слова. — Но этот, судя по всему, именно такой. Хотя… — он театрально приложил ладонь к груди, — может, теперь помощь понадобится мне. Давление у меня, кажется, поднялось.

По выражению лиц обоих врачей было видно, что представление директора они оценили по достоинству. Ухмылки на их лицах появились тотчас — это была та самая смесь усталости и внутреннего «мы-это-видели-сотни-раз», которую редко удаётся скрыть.

Врач с чемоданчиком — явно старший или просто самый опытный из пары — кивнул, давая понять, что разговор завершён.

— Ладно, — сказал он сухо. — Это уже ваши проблемы.

Леонид подхватил мгновенно:

— Да-да, я согласен, это проблема исключительно наша! — подтвердил он. — Извините за беспокойство. Я обязательно проведу разъяснительные беседы со своими сотрудниками… — он демонстративно покосился на меня. — И объясню, что подобные звонки недопустимы.

Пока Лёня говорил этот «воспитательный» монолог, он пытался жестами заставить меня отвернуться. Я, разумеется, даже не шелохнулся. И очень быстро стало ясно — зачем именно он хотел, чтобы я отвернулся.

Через секунду Лёня сунул руку за пазуху и извлёк оттуда мятую пятисотрублёвую купюру.

Сделано было мастерски — рука у него явно привыкла к таким «жестам благодарности». Одним ловким движением он вложил купюру в боковой карман врача с чемоданчиком.

Медик почувствовал это мгновенно. На долю секунды его плечо чуть дрогнуло — едва уловимое движение, но он даже не посмотрел вниз. Сохранил невозмутимое лицо, словно ничего не произошло, и сделал вид, что не замечает дополнительной «тяжести» в кармане.

Леонид вздохнул, явно считая, что конфликт удалось «замять». Он сделал жест рукой, показывая на конец коридора:

— Ну… не знаю, проводить вас или вы сами дорогу найдёте…

Врач с чемоданчиком усмехнулся:

— Не переживайте, мы не заблудимся, — сказал он, направляясь к выходу. — И не буду говорить вам «до свидания»… скажу иначе: не болейте.

Медики, даже не оглядываясь, уверенной, деловой походкой зашагали по коридору в сторону выхода. Их шаги быстро растворились в школьной тишине.

Лёня, словно огромный плюшевый олимпийский мишка, проводил их размашистыми, неуклюжими взмахами руки. Жест совершенно нелепый, будто он провожал делегацию ЮНЕСКО, а не скорую помощь. На лице у него висела широкая, но какая-то придурковатая улыбка.

Однако стоило медикам скрыться за поворотом, как эта улыбка слетела с его лица мгновенно. Глаза сузились. Он резко повернулся ко мне — и выражение его лица было уже другим. Злость, смешанная с испугом и раздражением.

— Владимир Петрович… да что же ты такое наделал? — прошипел он. — Ты понимаешь, что было бы, если бы медики увидели нашего географа в том состоянии? В состоянии глубокого алкогольного опьянения! Ты представляешь, какой позор был бы на школу⁈ Какие проблемы свалились бы мне на голову⁈ Да это же в секунду разлетелось бы по всем пабликам, соцсетям, этим вашим интернетам!

Директор буквально задыхался от негодования. Я же спокойно смотрел на него, не меняя выражения лица.

— Да ладно, Лёнь, хватит кукарекать. — Я пожал плечами. — Я откуда знаю — пьяный он или сердечко прихватило? Ты извини, если что не так. Я же правда не знал, что это может вылиться во всё это.

Для пущего эффекта я даже улыбнулся.

— «Не знал он…» — выдохнул директор, закатив глаза. — Конечно! Как же! У нас тут школа, а не цирк! А ещё Соня… куда она делась в самый ответственный момент? Господи… да что за день сегодня такой…

Он говорил уже не мне. Говорил, как человек, который пытается понять, за что ему такая судьба.

Я молчал. Просто наблюдал.

Лёня своим рыхлым характером шёл по краю настоящего нервного