Элитного. Жильцы которого раньше до полудня и не просыпались.

Раньше.

До того, как моя мама догадалась выкупить этот дворец для меня. Я ведь потихоньку расширял свою охрану, позволив Ермолаю и ребятам подтягивать через знакомых и станицы подходящий персонал. Ну и сразу же бросал этих ребят в круговорот очень серьезной стрелковой подготовки. Покамест с револьверами.

Недостатком этого подхода было только кое-какие неприятные детали: где-то в районе шести утра под стенами элитного доходного дома звучало за тысячу выстрелов. В обед — еще сессия. Ну и вечером. Иными словами, изнеженные персоны находиться там нормально не могли. А те, кто пытался держаться, дожимался двигателями. Глушителей-то нормальных еще не придумали…

Очень быстро из этого доходного дома разбежались все жильцы. А новые не заселялись, прекрасно зная про «беспокойного соседа с перфоратором». Хуже того — попытки продать дом проваливались.

И жаловаться некому.

На сына императора можно было идти только на поклон к Александру III и его супруге. Ну еще к Владимиру Александровичу, но с куда меньшими шансами. Так или иначе, но в один прекрасный день просто подарил мне этот доходный дом от безысходности.

Некрасиво.

Но с другой стороны мадам Рукавишникова была из старообрядцев, которые и в 1905 году будут активно финансировать революцию. Да и позже прикладывать все усилия для свержения режима. Может быть, не она и не ее семья, но это было не так уж и важно.

Я вообще побаивался состоятельных семей старообрядцев. Деньги вкупе с ненавистью к режиму превращали их в системных, идеологических и в непримиримых врагов режима.

А тут такое соседство.

Строго говоря, когда я принял решение «отжимать актив», то уже запросил по своим каналам списки состоятельных старообрядцев обоих столиц. И нашел среди них немало фамилий, которые мелькали как минимум в рамках революции 1905 года.

Особняком стояли разного рода сектанты, которых связывали технически со старообрядцами. Хлысты там, тюкальщики, краснорубашечники, бегуны и прочие. Зволянский на них дал только общие сведения без персоналий. Не из жадности или осторожности. Нет. Сведений просто имелось очень ограниченное количество. Даже я о них просто слышал, как о важных фигурантах предстоящей революции. Но без деталей и персоналий…

В общем — отжал я доходный дом мадам Рукавишниковой. И начал его обживать, устроив в комнатах на первом этаже, что выходили во двор к дворцу — мастерские.

Нормальные.

Серьезные.

И станки завез, и даже маленький горн кузницы. Начав подспудно, с другой стороны, на первом этаже делать маленькую электростанцию, совмещенную с котельной. Сразу на два дома, которые на глазах стали срастаться.

Так вот — этот шаг с мастерской сильно облегчил и ускорил работы Огнеслава. И не только по двигателю, но и вообще — по автомобилю. Я ему рассказывал, как вижу решение, а он делал, что многократно сокращало время, обычно уходящее на поиск вариантов…

Какие-то детали заказали Путиловскому заводу, какие-то каретным мастерским, причем корпус одной, а колеса другой. Ну и так далее. Совокупно набежало девятнадцать подрядчиков.

Однако на выходе я смотрел на что-то, что визуально очень напоминало Ford T. Очень. Просто отчаянно. В качестве багажник — просторный ящик под задним сиденьем. Такой приличный. Порядка восьми сотен литров.

Двигатель, правда, V-образный и двухцилиндровый. Но прям прогрессивный. Настолько, насколько позволяли обстоятельства. Нижний распределительный вал толкал штанги верхних клапанов. Корпус из чугуна делился традиционным образом на картер и блок цилиндров с головкой и крышками. Ну и запрессованные гильзы применялись, мокрые. Зажигание от магнето. Поплавковый карбюратор. И прочее.

Иными словами, получившийся автомобиль в целом опережал эпоху лет на двадцать — двадцать пять. Хотя и не имел ничего, особенно претенциозного или особенно сложного. Все изготовили местные, столичные мастерские. Притом не ювелирные и не часовые.

А результат…

О!

Я не мог нарадоваться.

— Что скажешь? — спросил я, приобняв Огнеслава.

— Заливает немного. Но поправлю.

— Слушай, а может, пойдем другим путем?

— Каким? — нахмурился Костович.

— Я тут вот что нарыл. Один англичанин — Герберт Акройд-Стюарт еще в 86-ом году придумал нефтяной двигатель. Очень интересный. Но нам в нем важна система впрыска. На впуске цилиндр затягивает воздух. На сжатии он сжимает только воздух. А незадолго до поджигания туда в камеру впрыскивается топливо.

— А так можно? — нахмурился еще сильнее Огнеслав.

— Можно. — кивнул я. — С 91-ого эти двигатели производятся и продаются компанией Richard Hornsby Sons. Там простенький насос поршневой, который ставится на коленчатый вал через шестеренку. И форсунка с клапаном.

— Ну… хм…

— Давай попробуем. Мы же сможем таким образом обойти детонацию бензина и увеличить степень сжатия.

— М-м-м-м-м… Ладно. Хорошо. Но мне нужен тот двигатель. Хочу посмотреть, как там все устроено.

— Уже закупил. Десяток. Через неделю должны приехать. Их уже на материк переправили и скоро поездом из Бельгии привезут.

— Если честно, мне не нравится идея двух цилиндров. Их слишком мало. Двигатель слишком трясет. Это едва ли будет способствовать продолжительности работы.

— И что ты предлагаешь?

— Восемь цилиндров, — улыбнулся Огнеслав.

— Слушай — ну это пока перебор. Мы же с тобой пытаемся придумать автомобиль, который может будет запустить в относительно массовое производство. И он должен быть дешев. А восьмицилиндровый двигатель, без всякого сомнения, получится дорог.

— Но попробовать…

— Надо, но потом. — перебил я его. — Давай сделаем так. Ты попробуешь сконструировать на базе этого двигателя рядную четверку. Попроще. Поудобнее в производстве. И шестерку.

— А этот?

— То на вырост. А этот мы доведем до ума и сделаем первую партию. Штук десять-пятнадцать. Чтобы у нас самих было транспортное средство подходящее. И люди вдохновлялись, глядя на нас.

— Ну… хм… а эти английские моторы через неделю будут?

— Да. Надеюсь, что да. Ладно. Авто заправлено?

— Конечно.

— Поеду, прокачусь, — улыбнулся я. — На новой.

— Заливает же.

— Заглохну?

— Ну… не знаю.

— Вот и выясним.

С этими словами я сел за руль, бросив на заднее сиденье папку с документами. Рядом по моей команде разместились Никита с Асламбеком. И мы поехали.

Да.

Кроме казаков в моем окружении стали появляться и горцы. Понятное дело не какие-то случайные, а из казачьих кунаков, с которыми станичники давно семьями дружили, причем в иных случаях более полувека. И могли рассказать за кандидата в мой личный конвой все, вплоть до мелочей.

Сами же горцы за эту службу держались крепко. Это