Ротмистр нахмурился, отступил на шаг. Борисов нервно перехватил автомат.

— И что это значит? — спросил Денис.

— Не знаю.

Повисло молчание. Его нарушил Борисов:

— Может, оставим его здесь?

— Не по-человечьи… — возразил Олег.

Я смотрел на снайпера. Мы столько таскали его, а теперь бросить? Но и тащить дальше человека, который превращается непонятно во что, — риск для всех. Кто знает, что будет у него в голове, когда он очнётся? Может, он уже не человек?

Но всё равно, пока есть хоть какая-то надежда, я не мог его бросить.

Володенька подошёл ближе. Все напряглись. Он наклонил голову, принюхался к снайперу — шумно, с присвистом. Потом тихо загудел и сел рядом.

Я переглянулся с дядей Сашей. Тот пожал плечами.

— Тащите, — сказал я.

Борисов выругался себе под нос, но спорить не стал. Носилки подняли. Мы двинулись дальше, и едва не наткнулись на засаду. Хорошо, что подошли с другой стороны.

Впереди, между двумя остовами пятиэтажек, стояла военная машина — что-то вроде «Хаммера». Бронированная, с открытым верхом и пулемётной турелью. Рядом переминались трое, стояли у капота, переговаривались, жестикулировали. Видно, обсуждали что-то своё. До портала отсюда было рукой подать.

Я присел за бетонным обломком, Олег опустился рядом.

— Хорошая машина, — прошептал я. — На такой можно пробиться с хода. Влететь прямо в портал — и весь разговор.

Он оценил расстояние, прикинул.

— Обойдём слева, через дом. Вон окно — залезем, пройдём наверх, через крышу спустимся прямо над ними.

Я кивнул.

Мы двинулись вдоль стены, пригибаясь, ступая по рыхлому снегу след в след. Забрались в окно первого этажа, потом поднялись по лестнице, стараясь не хрустеть битым кирпичом, выбрались на крышу и оттуда спустились в нужный подъезд.

Внизу, прямо под нами, стояла машина. Солдаты по-прежнему болтали, ничего не подозревая.

Я посмотрел на Олега. Договорились без слов: я беру крайнего слева, он — того, что у капота. Водителя — вместе.

Мой даже не обернулся, когда я спрыгнул. Нож вошёл под левую лопатку, я зажал ему рот ладонью, дёрнул на себя. Тело обмякло.

Олег сработал так же чисто. Его тоже не пикнул — просто осел, выронив из пальцев сигарету.

Третий заметил движение боковым зрением, но поздно. Олег перехватил его за ворот и одним движением вскрыл горло.

Не задерживаясь, тела оттащили в подъезд, затолкали в пустую квартиру. Я сел за руль, Олег на пассажирское.

Подкатили мы прямо к подъезду, возле которого оставили остальных.

Загрузились в салон кое-как, набились, как сельди в бочку. Дядя Саша сел за руль, я рядом, остальные сзади — кто где. Снайпера кое-как устроили в проходе. Я послал Володеньке мысленный образ: иди следом, не отставай, но и не высовывайся. В ответ пришёл тёплый, неуклюжий отпечаток. Понял, принял.

До открытия портала оставалось двадцать минут. Я хотел тронуться за пять. Сначала пойдём тихо, не газуя, чтобы не привлекать внимания раньше времени. Авось примут за своих. А как выйдем на прямую — вдавить педаль в пол и рвать к порталу. Не самый лучший план, но другого всё равно не было.

Сидели молча. Дед крутил в пальцах не зажжённую сигарету, ротмистр смотрел в одну точку, Денис хмурился, молодой прижимался плечом к Борисову. Олег пару раз сплюнул, вытер губы рукавом. Я считал минуты, поглядывая на стрелку часов.

Когда она подползла к нужной отметке, я кивнул дяде Саше, и машина мягко, почти бесшумно покатилась по присыпанному снегом разбитому асфальту. Сначала медленно, потом чуть быстрее.

И вот мы выехали на просматриваемый участок. Впереди — прямая, метров пятьсот, но вся заваленная обломками: битый кирпич, покорёженные остовы машин, куски бетона. Сильно не разгонишься. Дядя Саша вдавил педаль, двигатель взревел, машина рванула, виляя между препятствиями.

Сначала никто не отреагировал. Наверное, и правда приняли за своих — машина-то знакомая. Но потом заметили Володеньку. Он топал за нами, не скрываясь, огромный, дымящийся на морозе, и этого зрелища хватило, чтобы поднять тревогу. Застрочил пулемёт с бронетранспортёра, ударили автоматные очереди.

Чувствовать что по тебе палят из всего чего можно, очень неприятно, но когда из-за угла ближайшей пятиэтажки выполз танк, неприятные ощущения выросли на порядок. Володенька, среагировав на угрозу, рванул вперёд, пригнув голову, и врезался в тяжелую махину, сдвинув её на добрые пол метра. Раздался выстрел. Бахнуло так, что заложило уши. Снаряд ушёл мимо, но лёг рядом — взрывная волна ударила в борт, наш транспорт подбросило и перевернуло.

Отключившись на секунду, я очнулся на боку, в дыму и звоне. Вокруг матерились, кашляли, выкарабкивались наружу. Дверь я выбил плечом с третьего удара. Выполз, помогая Олегу. Дед был ранен — его тащили ротмистр с Олегом, у молодого лицо залито кровью, но шёл сам, упрямо наклонив голову. Борисов хромал — видимо, ударился. Денис стоял, бестолково тряся головой. Дядя Саша выглядел не повреждённым, но кашлял, надсадно, с матом. Про снайпера никто не вспомнил.

До портала оставалось метров сто.

Володенька отходил. Он пятился, прикрывая нас собой, и танк выстрелил прямо в него. Но видимо наводчик поторопился — снаряд прошёл мимо, в сантиметрах, и чиркнув по асфальту, врезался в стену дома, брызнув в нас кирпичом и пылью. Движимые одной целью, мы бежали кто как мог, помогая друг другу, подхватывая падающих.

Я заметил колышащийся воздух прямо по курсу. Леонид всё-таки ждал.

Танк выстрелил снова. На этот раз снаряд попал точно в перевёрнутую машину. Взрыв ударил в спины горячим ветром. Я бежал последним, пропуская вперёд остальных. Видел, как в портале скрываются ротмистр с дедом, молодой, Олег с Борисовым, Денис, дядя Саша. За ними — Володенька. Он топал неторопливо, словно и не было вокруг стрельбы и взрывов.

Где-то совсем близко застрочил пулемёт, раздались автоматные очереди. Стреляли по Володеньке. Я слышал, как пули рикошетят от его хитина — противный, визгливый звук. Обернувшись на бегу, я попытался разглядеть хоть что-то, но из-за дыма ничего не было видно — только силуэты, вспышки и грохот.

Знакомое чувство — мягкий толчок, в ушах зазвенело, серый свет сменился ярким. И я понял — мы дома.

Ноги подкосились. Я рухнул на колени, и слёзы потекли сами собой. Я не мог остановить их. Да и не хотел.

* * *

Танк замер, развернув башню в сторону горящей машины. Дым валил густо, чёрным маслянистым столбом, и ветер гнал его по улице, застилая видимость. К танку подбегали солдаты, рядом, взрыкнув двигателем, остановился