крики и не увидеть цветные вкрапления в зелени пейзажа. Получается, он уже сидел здесь, когда они появились, и все это время молча наблюдал за ними?

Мэгги стало не по себе. Крючок упал в воду всего в паре метров от нее. А если бы он ее зацепил? Она представила, как острый металл вонзается в шею, цепляет и рвет кожу…

– Эй! – громко крикнула Мэгги, предупреждая Вильгельма о своем присутствии. Я здесь! Я тебя вижу!

Вильгельм медленно поднял на нее глаза. У его ног лежала собака, уткнувшись мордой в лапы.

– Это же Вильгельм! – прошептала Лиз, которая вместе с Джони в этот момент подошла к Мэгги.

– Он меня только что чуть крючком не зацепил, пока я тут мылась. Как-то жутковато его здесь видеть.

– Вообще-то он говорил, что пойдет по этому маршруту на рыбалку. – вспомнила Лиз.

Мэгги обхватила себя руками и поежилась. Их уединение было нарушено.

– Он собирается уходить. – прошептала Джони.

Мужчина с невозмутимым видом скрутил леску и положил удочку в свой полупустой мешок. Даже не посмотрев в их сторону, он взвалил рюкзак на плечи и зашагал на восток, в сторону леса. Пес не отставал ни на шаг.

Растворяющаяся в лучах заходящего солнца одинокая фигура выглядела зловеще.

– Куда он пошел? – прошептала Джони.

– Там тропы нет, – тихо произнесла Лиз.

Девушки молча смотрели вслед Вильгельму, пока его не поглотила лесная чаща.

Глава 25. Лиз

Почти стемнело. Природа вокруг притихла. И только лишь река, гремя в темноте камнями, нарушала тишину. Ветер тоже угомонился, как часто бывает в горах ближе к ночи.

Подруги сидели вокруг небольшого костра, который не столько горел, сколько тлел. Дрова, которые они набрали в лесу днем, оказались недостаточно сухими.

Лиз соскребла со стенок кастрюльки остатки лапши.

– Я бы даже повторила.

Она встала, борясь с онемением в области ягодиц от долго сидения на бревне, включила налобный фонарь, взяла кастрюльку и пошла к реке. Пронзив темноту, луч осветил противоположный берег и заставил вспомнить о странном появлении Вильгельма. В свете фонаря танцевали крошечные насекомые, но на берегу никого не было. Стоя на коленях на мокрой траве, Лиз опустила кастрюльку в ледяную воду, чтобы руками отскоблить остатки пригоревшей еды.

Здесь, в стороне от костра и подруг, у нее вдруг появилось щекочущее нервы ощущение, которое быстро переросло в чувство тревоги. Она словно ждала удара в спину, каждой клеткой улавливая нависшую угрозу. Из головы не выходило предупреждение Вильгельма.

Лиз помотала головой. Нельзя давать волю воображению! Ополоснув кастрюльку, девушка поспешила обратно к костру.

Мэгги разломала плитку шоколада и поделилась с подругами.

– Уверена? – уточнила Лиз. Когда носишь на себе съестные запасы на четыре дня, еда становится сверхценностью.

– Конечно.

Лиз отломила маленький кусочек, с благоговением поднесла его к носу и насладилась сладким молочным ароматом. Закинув шоколад в рот, почувствовала, как лакомство растекается по языку.

– Мои поздравления. Один день позади, – объявила Хелена, протянув ноги ближе к костру, который так и не набрал силу. Их с Джони мокрые ботинки стояли рядом. – Мы преодолели пешком несколько километров, перешли вброд реку, установили палатки и даже приготовили на горелке ужин. Еще и костер развели. Ну ладно, дым.

– Жаль, что нас сейчас не видит Эйдан, – пробормотала Мэгги.

– И как поживает наш бывший муженек? – спросила Джони.

– До сих пор бесится, что ты отказалась петь на нашей свадьбе.

Первый раз за день Джони рассмеялась.

– И что я только в нем нашла?

– Да, попробуй сама и ответить, – пожала плечами Хелена.

– Он показался мне безнадежным романтиком. Выходные в Амстердаме, в Париже, бесконечный поток букетов. Мне настолько льстило его отношение, что я не заметила…

– Какой он позер, эгоист и самовлюбленный кретин, – услужливо подсказала Хелена.

– Правильно, не стесняйся, – усмехнулась Мэгги. – Я чувствовала: что-то не так. Но когда ты беременна и дата свадьбы уже назначена, идти на попятную довольно глупо, да? Я вышла за него замуж, потому что так и не осмелилась сказать «нет». Просто я слабачка. – В свете костра ее лицо выглядело каким-то особенно жалким.

– Дело не в слабости. – Джони сидела, опершись локтями на колени. – Думаю, ты надеялась, что все наладится. Ты носила под сердцем ребенка и хотела, чтобы все было как у людей. Чтобы у ребенка был отец, а у тебя – полноценная семья. Твои мечты сыграли с тобой злую шутку. Поэтому случилось то, что случилось.

Вдруг за спинами подруг, среди темных силуэтов деревьев, Лиз заметила какое-то движение. Она застыла, вглядываясь в темноту, но тень уже растворилась в лесу.

– Лиз, поделись секретом счастливой семейной жизни.

– Я? – растерянно отозвалась Лиз, которая не сразу поняла, что Мэгги обратилась к ней.

– Вы с Патриком вместе много лет. У вас крепкий брак. Вы любите друг друга. Помнишь, как он тебе записывал на кассеты музыкальные сборники? А потом от руки составлял список треков?

Лиз улыбнулась. У нее до сих пор хранились кассеты с песнями группы «Ред Хот Чили Пепперс», Ленни Кравица и «Бисти Бойз». В свое время она заслушала их до дыр, пока примеряла наряды и готовилась к свиданиям с Патриком, который часто приглашал ее в кино или кафе. От магнитофона она избавилась уже лет двадцать назад, а кассеты берегла как зеницу ока.

– Ваши отношения пережили учебу в разных городах, твою ординатуру и только укрепились с рождением детей. В чем секрет? – не унималась Мэгги.

Не отрывая взгляда от костра, Лиз попыталась улыбнуться, но губы задрожали.

– Ты чего? – спросила Мэгги, участливо наклонив голову.

Лиз чувствовала, что взгляды сидящих вокруг костра подруг прикованы к ней. Как бы ей хотелось заверить их, что у них с Патриком все прекрасно, что они по-прежнему безумно любят друг друга! Но язык словно пересох, отказываясь шевелиться. На глазах предательски проступили слезы, щеки пылали.

– О, Лиз, – попыталась успокоить ее Мэгги, пододвинувшись к ней поближе и положив на спину руку.

Тяжело дыша, Лиз призналась:

– Патрик и я… мы… решили пожить отдельно. – Ей очень хотелось добавить: Ничего плохого в этом нет. Это же не развод. Это временно. Особо ей хотелось подчеркнуть слово «временно», потому что они разъехались лишь для того, чтобы отдохнуть друг от друга и в разлуке еще раз осознать, что жить один без другого не могут. Однако слов этих она так и не сказала, потому что расплакалась. – Простите, – пробормотала она, вытирая ладонью лицо.

– Не извиняйся. Ты ведь живой человек. – Мэгги достала из кармана упаковку с бумажными носовыми платками.

– Я не хотела, чтобы вы узнали.