Мэгги спросила неуверенно:

– Как думаешь, Вильгельм… куда он направился?

– Домой, если с головой дружит.

– У него на спине висел походный рюкзак.

Да, глядя на мужчину, не оставалось сомнений, что в глуши он без проблем может жить неделями. Ставить ловушки на кроликов, ловить рыбу.

Мэгги перешла на шепот:

– Он знает, что мы здесь совершенно одни. Когда он рассказывал про «тонкие» места… душа у меня от страха в пятки ушла.

Мэгги в темноте нашла руку Хелены.

– Отпусти мою грудь.

– Ой, прости.

За стеной палатки Хелена уловила движение.

Мэгги замерла.

Шорох повторился. Шаги? Раздался хруст ветки под ногой.

– Там кто-то ходит! – прошептала еле слышно Мэгги.

Хелена перестала дышать, прислушиваясь к отчетливому звуку приближающихся шагов. Мышцы непроизвольно напряглись.

Произошло какое-то движение, и Хелена получила удар в плечо.

Крик Мэгги пронзил ночную тишину.

Ошарашенная Хелена нанесла ответный удар кулаком и почувствовала, как костяшки впились в мягкую плоть, с которой ее разделяла стенка палатки.

Раздался истошный вопль.

Хелена нанесла еще один удар в темноте.

– Ай!

Мэгги схватила подругу за руки и прокричала:

– Прекрати!

За стенкой раздался голос Лиз:

– Это я! Убить меня решили?

Выкарабкавшись из спальника, Хелена расстегнула палатку и высунула голову. В лунном свете виднелась фигура пытающейся встать на ноги Лиз.

– Какого черта? – закричала Джони, выныривая из палатки с фонарем в руке.

Лиз прикрыла ладонью лицо.

– Я сходила в кусты и на обратном пути зацепилась ногой за оттяжку!

– Ты упала прямо на меня! – прерывисто дыша, возмутилась Хелена. Сердце бешено колотилось. – Мы думали, нас убивают!

Джони расхохоталась, и луч света задрожал в темноте. Поняв, что им ничего не угрожает, подруги с облегчением выдохнули.

– Я не хотела, – оправдывалась Лиз.

Джони тряслась от смеха. Мэгги от нее не отставала.

«Очень смешно», – подумала Хелена и, вспомнив поговорку о том, что нет худа без добра, решила все же сходить в туалет. О том, чтобы надеть на истерзанные ноги ботинки, не могло быть и речи, поэтому она пошла по мокрой траве босиком. Неподалеку от палаток присела на корточки, и горячая струя с шумом обрушилась на землю.

Почему Лиз вообще оказалась так близко? Неужели подслушивала?

В любом случае Хелена была готова повторить каждое сказанное ею слово. Ей стыдиться нечего.

Она встала и вдруг за тлеющими в темноте углями костра уловила какое-то движение. Тогда, выставив фонарик вперед, она несколько раз повела лучом вокруг, но не увидела ничего, кроме возвышающихся в темноте деревьев, между которыми прятались черные тени. Хелена понимала, что на десятки километров вокруг ни души, и все же не могла отделаться от ощущения, что кто-то не сводит с нее глаз.

Ни с того ни с сего в мыслях всплыл образ мужчины, с которым она переспала в приюте, – Остин. Она не забыла, как от него пахло сидром и мясом. Не забыла взгляда холодных глаз. В память врезались слова, которые он бросил ей вслед: Еще увидимся!

Хелена нырнула в палатку и закрыла за собой молнию.

Поиски

Взгляд Лайфа прикован к двум бегущим в сторону приюта женщинам. Сжимая в кулаке бинокль, он сломя голову устремляется им навстречу. При каждом шаге земля под ногами пружинит и вздрагивает.

Впереди бежит женщина помоложе. Куртка завязана узлом на талии, темные волосы развеваются на ветру. На топе темнеют пятна пота. Завидев Лайфа, она переходит на шаг, и ее тело облегченно обмякает.

Молодая немка лет восемнадцати; следом бредет ее мать. Они выдвинулись в поход с ночевкой вчера. Точно. Лайф их вспомнил. Они еще очень долго изучали за ужином карту.

– Что случилось? – кричит Лайф, подбегая.

Девушка останавливается и пытается отдышаться. Она наклоняется вперед, опершись ладонями о колени. Грудь часто вздымается. На лбу – капельки пота.

Пошатываясь и едва волоча ноги, подходит мать. Ее щеки пылают.

Обе как по команде показывают руками на Блафьель.

Щурясь в туманном свете, Лайф поднимает глаза на вершину горы, не до конца понимая, что надеется там увидеть. Людей? Устремляющиеся в небо клубы тумана? Отсюда гора кажется высокой, неприступной и одинокой.

Способность говорить возвращается сначала к дочери:

– Женщина…

– Упала, – выдыхает мать.

У Лайфа мгновенно пересыхает во рту.

– Мы звали ее! Но слишком далеко! – добавляет мать. – Мы шли по нижней тропе.

– К ней не подобраться… Звонили спасателям… Связи не было…

– Поэтому побежали за помощью сюда.

У Лайфа перехватило дыхание.

– Она жива?

Женщины переглянулись. Похоже, мать представила собственную дочь на вершине той горы, и ее глаза наполнились слезами. Она повернулась к Лайфу и голосом, в котором паника уступила место чему-то более мрачному, сказала:

– Не знаем. Движения не заметили.

День 2

Глава 27. Лиз

Не успела Лиз выбраться из спальника, как холодный воздух окутал ее со всех сторон и заставил поежиться.

Джони спала рядом, закинув за голову руку, на которой вереница вытатуированных скворцов вытянулась в ниточку от локтя до запястья. Дыхание легкое, губы полуоткрыты, веки слегка подрагивают.

Лиз выбралась из палатки, на стенках которой затанцевали капельки росы. Утро выдалось безоблачным и светлым, но лагерь оставался в тени – солнце еще не добралось до самых высоких вершин.

Надо срочно выпить кофе! Лиз поставила горелку на усыпанную капельками росы траву, взяла кастрюльку и направилась к речке. Встав на колени, зачерпнула воды, отмахиваясь от напоминающей пылинки мошки. Над поросшей травой гладью подпрыгнула рыбешка и так же быстро нырнула обратно. Лиз едва сдержалась, чтоб не выкрикнуть: Рыбка! Близнецы подросли, а привычка осталась.

Как она скучала по тем временам, когда простое выкрикивание названий объектов, появляющихся в поле зрения, приводило их в неописуемый восторг! Смотри! Экскаватор! Пожарная машина! Птичка! Сейчас малыши переходили к следующему этапу взросления.

Лиз поддалась унынию. Сколько она всего упустила! Носилась со своими пациентами в ущерб собственной семье. Вспомнился вечер, когда, задержавшись на работе, она вернулась домой позднее обычного. Патрик расхаживал по лужайке с висящими на руках детьми. Малыши уже переоделись в пижамы.

«Представляешь, нашел тут пару хорьков, – подмигнул он ей. – Что прикажешь с ними делать?»

Стоя на пороге в туфлях на высоких каблуках, Лиз спросила: «Мясистые?»

«Сейчас проверим», – ответил Патрик и, скинув малышей в траву, принялся их щекотать. Дети визжали от восторга.

Почему она не присоединилась к ним, бросив все дела? Почему проигнорировала собственное желание подурачиться на лужайке, понарошку закусать маленькие пяточки и вдохнуть ни с чем не сравнимый аромат мыла на детской коже? Лиз знала ответ. Ее голова была слишком