Рука касается моего плеча. Я разворачиваюсь и направляю пистолет на миниатюрную блондинку.

— Мы здесь, — шепотом кричит Скар. — Хотя должна сказать, это Инк меня притащил.

— Где он? — я оглядываюсь вокруг нее.

— С тыльной стороны. Я займу позицию сбоку. — Она подталкивает меня и указывает на заброшенное здание напротив склада. — Спорим, оттуда у тебя будет отличный обзор.

Мне требуется доля секунды, чтобы обдумать это. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем ворваться на склад и прострелить голову тому, кто удерживает Туман, но Скар и Инк лучше меня в ближнем бою. Эти двое кайфуют от перерезания глоток и игры с ножами. Я эффективнее, когда работаю с дистанции.

После кивка мы со Скар срываемся в противоположных направлениях. Я взлетаю по заплесневелым старым лестницам, перепрыгивая через ступеньки, и одновременно проверяю боезапас.

Мою левую руку бьет дрожь, словно она боится совершить выстрел после месяцев немощности. Я прижимаю винтовку к подмышке и сжимаю свою бесполезную кисть неведущей рукой. Это должно сработать. Мне плевать, если после этого я больше никогда не смогу стрелять, но сегодня это должно, черт возьми, сработать.

Я нахожу позицию у участка стены, где нет перил. Приседаю, чтобы поймать винтовку на уровне глаз, и делаю глубокий вдох, глядя в прицел.

Туман на полу, борется с Молли. У меня нет хорошего обзора на голову девушки, потому что Туман ее загораживает. Мое сердце почти останавливается, когда я замечаю кровь, капающую с одежды Туман.

Туман оказывается сверху и наносит Молли удар за ударом. Я чертыхаюсь, все еще не видя цели. Кулаки Туман и серия ударов скрывают голову Молли от моего прицела.

Скар и Инк должны ждать моего сигнала, но я понятия не имею, есть ли там еще кто-то из дружков Молли, или возможно место заминировано. От человека, который изо всех сил старался сделать жизнь Туман невыносимой, можно ожидать чего угодно.

Молли что-то говорит, и Туман замирает, полностью прекращая удары.

Какого хрена? Сражайся, Бунтарка!

Молли вскакивает на ноги, подхватывает с пола пистолет и наставляет его на голову Туман.

В эту долю секунды, когда я вижу, что у Туман нет желания жить или бороться, мое сердце сжимается. Даже моя бесполезная, чертова рука продолжает твердить, что я промахнусь, не попаду Молли в голову, и она застрелит Туман.

Всему, блять, придет конец.

Скар врывается в окно позади Молли, прыгает ей на спину и одновременно вонзает нож. Молли даже не пытается сбросить Скар. Все ее внимание сосредоточено на пистолете и на Туман.

Скар оглядывается, затем спрыгивает в сторону, освобождая мне обзор.

Я стреляю. Прямо в затылок этой твари.

Молли падает на Туман, и я замираю, видя, что тело моей Бунтарки остается неподвижным посреди крови.

Нет. Черт возьми, нет.

Молли не стреляла. Я уверен, что снял ее раньше, чем она успела.

Я бросаю винтовку и лечу вниз по лестнице. Не знаю, как я оказался внизу, но в конце концов я там.

Пламя и Тень прибывают вместе со мной. Они встают рядом со Скар. Инк стягивает тело Молли с Туман, но она все еще в крови. Столько, блять, крови.

Я падаю на колени рядом с Туман и заключаю ее голову в ладони. Мои пальцы убирают волосы с ее закрытых глаз.

Как и пятнадцать лет назад, из моего горла вырывается рык.

Инк и Скар прыгают, прикрывая друг другу спины, и поднимают пистолеты и ножи. Тень и Пламя одновременно выхватывают оружие, но уже слишком поздно. Охранники окружают нас со всех сторон.

Они расступаются, пропуская мужчину в элегантном черном костюме, который держит свой аристократический нос высоко задранным.

— Скучали по мне, детки? — Аид улыбается каждому из нас.

Глава сорок вторая

Наше начало - это наш конец, и ты всегда будешь моим светом в конце тоннеля.

Есть такое выражение: вся жизнь пронеслась перед глазами.

Или, может быть, ты просыпаешься и понимаешь, что той жизни, которую ты знала, больше нет.

Именно так я чувствую себя, открывая глаза.

Дело не в першении в горле, не в сухих губах и не в головокружении.

Комната белая, но вокруг, сплошная чернота.

Еще до того, как я окончательно прихожу в себя, из-под сомкнутых век выкатываются слезы и стекают по щекам.

Я зарываюсь лицом в подушку, пока тихие рыдания сотрясают грудь.

Ястреба больше нет. Так просто. Он, блять, исчез.

Почему я все еще в мире, в котором его не существует?

Пятнадцать кровавых лет я боролась, скрывала все свои чувства и желания, двигалась вперед только ради него.

Я делала всё это, зная, что рано или поздно он будет ждать меня в конце пути. Но теперь там, абсолютная тьма.

Дверь со щелчком открывается. Я не утруждаю себя тем, чтобы поднять голову с подушки. А потом до моего сознания доходят эти размеренные, знакомые шаги. Я оборачиваюсь так резко, что в голове вспыхивает боль.

— Здравствуй, Туман. — Аид останавливается у изголовья моей кровати, точно так же, как тогда, когда я потеряла ребенка.

Все повторяется.

Только теперь мне совершенно нечего терять. Я убью этого ублюдка, а потом отправлюсь за Ястребом в ад.

Мой взгляд мечется по сторонам в поисках скальпеля или любого оружия.

— Не советую делать то, о чем ты сейчас думаешь. — Он не выглядит ни капли обеспокоенным, но это же Аид. Он всегда думает, что всё под контролем.

Только не в этот раз.

— Ястреб не мертв.

Я замираю, мое тело обмякает. Он играет со мной, но даже зная это, я так отчаянно хочу, чтобы это было правдой, что эта мысль жжет изнутри.

— Я тебе не верю.

Он вздыхает и достает телефон. Нажимает на несколько кнопок, прежде чем показать мне прямую трансляцию: Ястреб расхаживает по белой комнате, похожей на эту.

Мои губы дрожат, и я вырываю телефон из руки Аида. Я провожу кончиками пальцев по экрану. На Ястребе темные брюки и одна из тех мешковатых футболок, которые никогда не могли скрыть, насколько он подтянут и мускулист.

Его кулаки сжимаются и разжимаются по бокам, словно он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на ярость.

И он жив. Так… так по-настоящему жив.

Жизнь возвращается в мои конечности, и мир обретает краски. А потом я вспоминаю о дьяволе, нависшем надо мной.

Я сверлю Аида