Ястреб одной рукой сдергивает свои брюки, другой разрывает мою ночную сорочку. Соски напрягаются, я уже вся горю. Он входит в меня одним глубоким, мощным толчком.

Я едва не кончаю прямо так.

— Даже когда я думал, что ненавижу тебя, я любил тебя, — стонет он мне на ухо, и его толчки становятся более яростными и неконтролируемыми. — Я не просто люблю тебя, Бунтарка, я, блять, одержим тобой. Я хочу тебя, я нуждаюсь в тебе, и я не могу представить свою жизнь без тебя.

В этот раз я кончаю, выкрикивая его имя.

А потом я бормочу всё, что у меня на душе. Рассказываю ему, как он делает меня сильной. Как я хочу быть сильной только для него и только с ним. Как он владеет моим телом, сердцем и душой с того самого дня, как мы встретились.

Он с рычанием кончает, прижимая меня к себе, словно тоже боится отпустить.

В этот момент я чувствую себя живой и знаю, что тоже вернула его к жизни.

Его пальцы очерчивают кольцо на моем пальце.

— Я куплю тебе получше.

— Только попробуй. — Я касаюсь губами его шеи. — Это единственное кольцо, которое я когда-либо буду носить.

— Дождись меня, — шепчет он мне на ухо.

Блаженство медленно исчезает, и я дрожу в его объятиях.

— Я больше не могу без тебя. Я не могу притворяться сильной.

— Тогда не надо. — Он убирает красную прядь с моего лба. — Просто будь собой, Бунтарка.

— Обожаю, когда ты меня так называешь. — Я улыбаюсь ему, не желая, чтобы наши последние моменты были полны мрака.

— А я обожаю так тебя называть. Я люблю эти огненные волосы, твой характер и эти крошечные веснушки. — Он проводит кончиками пальцев под моими глазами.

— Они исчезли! — защищаюсь я.

— Надеюсь, что нет. — Он утыкается носом в мои волосы, вдыхая мой запах. — Всё в тебе - моя одержимость.

Я наклоняюсь и целую его горло. — А ты - моя.

Я стараюсь не плакать, но когда дверь распахивается, возвещая, что наше время вышло, я ничего не могу с собой поделать.

Меня отрывают от объятий Ястреба.

Его снова бросят в ад «Ямы», а меня выпроводят прочь.

Я должна верить, что он вернется за мной.

Глава сорок третья

Жизнь ставила нас на колени пятнадцать лет, но мы так и не сломились.

Терпение.

Такое странное слово.

Терпение и сила всегда были частью того, кем я являюсь.

Я должна была быть сильной.

Я должна была быть терпеливой.

В противном случае я бы прибежала обратно в объятия Ястреба и подвергла нас обоих опасности.

Прошло два месяца с тех пор, как его снова вырвали из моих рук.

Два долгих месяца.

Я вернулась в «Le Salon» ради девочек. Я хотела сбежать, но не могла, особенно учитывая, что этот лейтенант не собирается оставлять нас в покое в ближайшее время.

Скар рядом с ним становится беспокойной и маниакальной, до такой степени, что даже ее медитации не могут усмирить ее психотические эпизоды.

Мне жаль Лиама и демонов из его прошлого. Скар действительно сумасшедшая, и провоцировать ее, это не просто опасно, это смертельно. Но, опять же, Лиам и сам странный. Иногда в его глазах нет того взгляда, который должен быть у правильного полицейского лейтенанта. Словно он перешел на другую сторону.

Зои и Эль говорят, что у него сильные предубеждения против преступников, но это перерастает в одержимость.

Хотя он помог Джессике, и я благодарна ему за это.

Ее пришлось включить в программу защиты свидетелей Великобритании. Новая личность, новая жизнь, новое всё. Я не могла рисковать тем, что кто-то из друзей Молли узнает о ней и придет за ней.

Я едва сдерживала слезы, когда Джессика рыдала у меня на руках, прощаясь. Никто из нас не забудет Сару и ее несправедливую смерть, но Джессика имеет право начать жизнь заново.

Призрак чуть не довел меня до кровотечения из ушей своим нытьем, как только вернулся. Тень ввел его в курс дела, рассказав о том, что он пропустил, в мельчайших, жутких подробностях. От того момента, как меня арестовали, до того, как Аид явился за своими «детками».

Призрак винил нас обоих в том, что держали его в неведении, но после Эль он стал другим человеком, и ему нужно научиться иногда уметь отпускать ситуацию.

Они с этим болваном Тенью были такими счастливыми, что на них физически больно смотреть.

Я знаю, что веду себя мелочно, но не могу удержаться от того, чтобы не представлять себя и Ястреба в том маленьком домике во Франции. Я так много думала об этом с того дня, как видела его в последний раз.

Вот почему я сажусь на самолет до Франции. Даже с дневником, кольцом и ножом я не могу в полной мере ощутить его присутствие в «Le Salon».

Это не наш дом.

Я стою перед маленьким, уютным домиком на берегу моря, и волна ностальгии накрывает меня.

Это наш дом.

Наша мечта.

Наше будущее.

Я достаю из сумки ключ, тот самый, что Ястреб оставил мне вместе с документами на дом, и поворачиваю его в замке. Старая дверь издает тихий скрип. Я вхожу в уютную гостиную в средиземноморском стиле с коврами теплых тонов, и в тот же миг глаза начинает жечь от слез.

Как я и обещала Ястребу, я перестала заставлять себя быть сильной. Я слишком долго держалась без него и больше не могу быть сильной.

Иногда я смотрю в потолок, вспоминая наши юные годы и последние месяцы, когда нас снова свела судьба.

Некоторыми ночами мне снится, как он обнимает меня, прижимает к груди, вдыхая запах моих волос. В другие ночи мне снятся кошмары о том, как его убивают, и я просыпаюсь со слезами на глазах.

Аид, будучи тем еще засранцем, держит Ястреба в изолированной зоне «Ямы», куда не могут добраться даже шпионы Инка и Пламени. Я получаю лишь короткие видео, где Ястреб сидит в углу. Не знаю, должна ли я радоваться или паниковать от того, что Аид не пытает его физически.

Но, с другой стороны, Ястреб говорил, что психологические пытки это то, что погубило его в прошлый раз, а Аид всегда бьет