Возвращение в деревню было тягостным и радостным одновременно. Росалия кратко пересказала племени произошедшее с ними в походе, заверила, что проклятие не дойдет до деревни, и первой вошла в свой дом, продемонстрировав, что все останутся в живых.

На вопрос Сандры, остался ли открытым проход в Маноа, Росалия уверенно ответила, что нет. Со смертью Джейка проход закрылся, потому что больше не было необходимости держать его открытым: Маноа покинули все, кто в него проник.

Сандра и Диего вернулись в лагерь, чтобы проверить палатку и вещи девушки, выгнать насекомых и зверей, которые наверняка похозяйничали в лагере. Диего почти сразу же отправился вверх по реке в каноэ, чтобы найти проводника для Сандры. Пенти ушел со своей семьей в хижину, а Хосе чуть задержался и повернулся к Росалии.

– Ты не один, шаман, – сказал он, обращаясь к ней в мужском роде, как привык. – Их духи с тобой. И ты справишься.

Росалия прищурилась, глядя мимо него на залитый солнцем просвет между лесом и ее домом. Ей показалось, она увидела мелькнувшее яркое оперение колибри.

– Ты прав. Они навсегда со мной. Возвращайся к своим. Со мной все будет в порядке.

Хосе немного помедлил, но, смерив ее одним из своих молчаливых внимательных взглядов, кивнул, будто отвечая самому себе на вопрос, и пошел к дому своего брата, где его уже ждали.

А Росалия села на пороге своего опустевшего и молчаливого дома и долго сидела, рассматривая сумерки так, будто видела их впервые. Она прислушивалась к радостным голосам в деревне и улыбалась. Они все-таки смогли выполнить обещанное. И не притащили поклятие инков с собой. Но ее дом теперь такой тихий без Рубена, что к этой тишине придется еще привыкнуть.

Не в силах больше терпеть пустоту дома за своей спиной, Росалия медленно поднялась и пошла знакомой дорогой к дому Тео. Войдя в хижину шамана, она зажгла огонь, нашла его трубку, набила в нее табака и закурила.

Но тут же закашлялась и отложила дымящуюся трубку в сторону.

– Знаю, что ты здесь. Где тебе еще быть… я зажгла для тебя трубку, – произнесла она, глядя в сгущающуюся темноту. – Я буду приходить сюда, если ты не против. Знаешь, я много думала над последними словами, что ты мне сказал. О том, что я должна защитить деревню и лес. Ты ведь не только духов имел в виду. Ты знал, что Рубен защищал сельву и участвовал в группах ваорани, которые вели тяжбы с правительством и нефтяными компаниями. Когда ты говорил, что я смогу делать все по-своему, ты ведь еще и про это думал? Что мне продолжать не только твое дело, но и дело мужа… Сельва забрала вас, чтобы направить меня. Но вы всегда будете рядом. Знаю, что ты смотришь на меня сейчас, стоя рядом с моими родителями. Я все сделаю, Тео. Обещаю.

Пламя дрогнуло, полыхнув ярче, а потом погасло.

Росалия поднялась и вышла из дома шамана.

Глава 41

Сандра бережно сложила свои вещи в рюкзак. С минуту засомневалась, брать ли с собой ожерелье, что ей надели в Маноа, но потом все же аккуратно сложила его и сунула в карман рюкзака. Где-то в глубине души Сандра подозревала, что именно это ожерелье позволило духам Маноа напасть на них, из-за него над ними висело проклятие. Но она подумала об этом только когда впервые после столкновения с духами, уже накануне возвращения в деревню, вдруг обратила на него внимание. Тогда было уже поздно каяться: Тео погиб, проклятие было снято, а она сама подвергла свою жизнь опасности, отстаивая себя и ваорани в схватке с духами.

Пусть это ожерелье будет напоминать ей о Маноа и о том, что все произошедшее было реальностью.

Сандра вздохнула, обвела прощальным взглядом палатку, закинула через плечо сумку с альбомом и карандашами и повернулась к Росалии.

– Вот и все, – сказала она.

Росалия кивнула. Пришла пора прощаться.

Они вышли из палатки, и Сандра помахала ваорани, пришедшим в лагерь проводить ее. Те сдержанно ответили. Скорее всего, они не могли дождаться, когда она уедет, ведь с ее появлением вместе с Джейком в деревне и начались злоключения племени. В толпе она различила Пенти, и тот вдруг подмигнул ей. Значит, не все испытывают к ней неприязнь. Те, кто прошел с ней путь, знают, чего им всем стоило вернуться. Чуть в стороне от него стоял Хосе, и когда Сандра остановила на нем взгляд, приземистый индеец слегка кивнул ей.

Сандра рисовала их портреты в последние дни пребывания в лагере, пока ждала Диего с проводником, отчасти потому что хотела запомнить их, отчасти потому что они единственные, кто не отказал ей.

Сандра не смогла удержаться и крепко обняла Росалию.

– Я буду скучать. Спасибо тебе за все, – сказала она ей на ухо.

– Я знаю, что ты не вернешься, – Росалия взяла ее за руки. – Но я была рада познакомиться с тобой и твоим духом, Сандра. Помни, что ты другая, не забывай об этом в городе.

– Не забуду. Мы сняли проклятие хранителей инков, вернулись обратно живыми, ты сказала мне, что арка закрылась. Это значит, что ваорани вне опасности? – спросила она, чуть наклонив голову набок и внимательно глядя на Росалию.

– Мне бы хотелось соврать тебе, чтобы ты уехала с легкой душой, но ты забываешь про то, что здесь по-прежнему остаются нефтедобывающие базы, которые стремятся истребить нас, захватить парк Ясуни и разрушить среду обитания племен. От них избавиться не так-то просто.

– И что вы будете делать?

– Сражаться, Сандра. За свой дом мы будем сражаться без устали. Борьба – это единственный путь для того, кто хочет изменить порядок вещей.

Сандра еще раз крепко обняла Росалию на прощанье и пошла вместе с Диего и проводником к реке. Она надеялась, что у ваорани все получится, но понимала, что им придется нелегко. Как и ей. Много пепла соженных надежд осталось в сельве. И чем она будет заниматься дальше, Сандра не представляла. Она попросила Росалию спросить у духов совета, но индианка, хитро прищурившись, покачала головой:

– Каждый охотник должен сам сделать свои стрелы. И каждый человек сам выбрать свой путь. Ты лучше других знаешь, куда тебе идти, Сандра. Сельва разбудила твоего зверя – доверься его чутью. И он приведет тебя к цели.

И по дороге к берегу Сандра не раз спрашивала саму себя, что же делать. Но пока