его скотине. Поскольку кукурузу скосили и собрали, фермеры разрешают ему выводить коров на поля, чтобы они питались тем, что там осталось. «Кормить коров стерней долго нельзя, слишком ее много – нехорошо для них». После бегства от стаи бродячих собак, повстречавшихся на пути к паромной переправе у села Герена, пора остановиться, чтобы употребить напиток, состоящий из вина и газированной воды, который по-венгерски называется «Фрёч». Пришлось крутить педали так, что велосипед мчал своего седока со скоростью ветра, а тот вспоминал о встретившемся на дороге соотечественнике-англичанине, уже испытавшем все ужасы погони румынских собак, рассказ которого мы так легкомысленно пропустили мимо ушей. Чудесное спасение произошло благодаря разве что своевременному заступничеству Мадонны с рисунка в синей одежде с обнаженной одной грудью, где ее в сердце поразили кинжалом. В правой руке Пресвятая Дева держит белый цветок. «Придорожная Дева Мария, просим помолиться о нашем благополучии», – гласит надпись под иконой, и стоит дата: 1947 год. В тот год Венгрию, так много потерявшую в войне, буквально выжали до предела в угоду коммунистической партии с ее железной хваткой и ее русским хозяевам[49].

Ниже по течению реки можно наблюдать за группой туристов, сходящих на берег с борта от одного из огромных, сияющих роскошью пассажирских судов Дуная, перед нами – «Речное спокойствие». Это были американцы. Все они проявляли искреннюю радость и дружелюбие по отношению к случайному английскому велосипедисту, как будто встретился он им на собственной родине на берегу Миссисипи. После приветствия присели попить пива из пластиковых стаканов в тени небольшого буфета, открытого предприимчивым венгром, как видно располагающим копией расписания движения судов. Нам очень повезло, что американцы оказались отставными подводниками с атомных субмарин, на протяжении многих лет ходившими под полярной ледовой шапкой в ожидании команды, чтобы нажать на кнопку, начать Третью мировую войну и стереть Советский Союз с лица земли. На предплечье одного из бывших подводников красовалась обширная татуировка с изображением ракеты, взлетающей из-подо льда, и надписью «Северный полюс, август 1960 года». Автору в то время исполнилось полгода. Если бы эти старики в то время развязали войну, жить бы автору в подвале пораженного радиацией дома, в котором он родился у реки Медуэй в Англии, чуть к югу от спаленных атомными взрывами развалин Лондона, оставалось совсем недолго.

Наши пьющие собеседники и их жены излучали полное удовлетворение от своего круиза. Они прилетели в Бухарест, доехали автобусом до Русе, где поднялись на борт туристического судна. Они не могли выделить самое интересное место из тех, что уже посетили, а организаторы их путешествия очень постарались, чтобы дать им почувствовать колорит местной жизни. Один серб с женой устроили им превосходный обед под городом Осиек. Как помнил один из его участников: «Хозяин очень критиковал свое правительство». Они хвалили превосходные блюда, приготовленные им хорватской семьей в Вуковаре. «Разве не было вам, подводникам, удивительно плыть по поверхности воды после стольких лет, проведенных под водой?» – «Отнюдь нет!» – хохотали американцы в один голос. Кое-кто из них знал друг друга на протяжении 50 лет. «Самое тяжелое время в пучине океана на борту ядерных субмарин приходилось на первую и последнюю неделю», – сказал один моряк, рекорд которого составил 83 дня нахождения под водой. «А как же опасность вашей службы?» – последовал вопрос. Они смотрели друг на друга как-то сконфуженно и пытались убедиться в том, что ни одна из их жен их не слышит. «Нас отвлекали от таких мыслей девочки в портах, – объяснил один из американских подводников. – Нам повезло в том, что те годы еще не было СПИДа. Случалось, что наступает утро… – он сделал паузу для большего эффекта, – когда, проснувшись, видишь чью-то голову на своей руке на подушке, и возникало желание отгрызть руку напрочь!»

К тому времени мы уже как следует выпили, и солнце стремительно заходило за горизонт на противоположном берегу. От плана переночевать в городе Калоча приходилось отказаться, и среди маленькой группы зданий начался поиск места с кроватью, чтобы провести эту ночь. Смотрителем нескольких зданий, принадлежащих местному совету, служит Томаш Клопчек, и в одном из них он нашел для гостя удобную кровать. В советское время в Калоче ему принадлежала дающая приличный доход станция технического обслуживания, специалисты которой занимались ремонтом автомобилей западного производства, таких как «роверы» и «форды». Для приобретения запасных частей ему были нужны надежные контакты в Западной Европе, из-за которых на него обратили внимание представители властей. Как у подозреваемого в шпионаже, у него отняли все в пользу государства, спасибо, что не посадили в тюрьму. Оставшись на свободе, он нанялся работу в качестве шофера грузовика, выполнявшего рейсы на дальние расстояния, и этим он занимался в течение двадцати трех лет. Во время нашей беседы его крупная восточноевропейская овчарка по кличке Неро проявляет повышенный интерес к шинам велосипеда. Несомненно, собака обнаружила запах дворняжек, пытавшихся схватить зубами резину. Из дома на колесах, в котором он ночует, Томаш достал свидетельство, напечатанное в Женеве, в котором указано, что он без аварий проехал на автомобиле два миллиона миль. Теперь он наслаждается жизнью на пенсии, попутно выращивая фрукты и разливая в бутылки их сок. В совете вынашивают планы восстановления паромного сообщения, способного привлечь большее количество туристов.

Трапеза на закате в ресторане на берегу проходит в одиночестве под белое вино «Сексард». Так называется область, известная прежде всего ее красными винами, но совершенно ясно: там еще есть что предложить сверх того. Вскоре после полуночи меня разбудил шум мотора «Речного спокойствия», взбаламучивающего винтами воду, – судно отходило, чтобы доставить моих друзей-подводников в Будапешт точно к завтраку. Рано утром я совершил попытку заплыва вверх по реке в холодных зеленых водах, продвижение в которых против течения было едва заметно. Где-то выше по течению, причем совсем не далеко, в городе Пакш, находится атомная электростанция, турбины которой охлаждаются речной водой. И эта вода возвращается в реку значительно потеплевшей. Как и на электростанции в Чернаводэ. Но нельзя же путешествовать по Дунаю и не намочить в нем свой подбородок. Тем более человеку, практически пережившему Третью мировую войну!

Музей паприки – красного стручкового перца в городе Калоча считается единственным в своем роде заведением в мире, и когда входишь в него, то понимаешь почему: изумительный запах ало-красного порошка ест глаза и жжет в ноздрях. Турки завезли красный стручковый перец в Венгрию после сражения под Мохачем, и он стал у венгров национальной приправой, оживив все их блюда от гуляша до острых грибов, а также непременной ухи.

Известно, что венгры добавляют паприку в