выдавливает он, слёзы текут по его щекам и сжимают моё сердце.

— Ты использовал меня и лгал мне. — Я яростно вытираю слёзы. Я не хочу, чтобы он думал, что они для него. Эти слёзы — для меня. За то, что он сделал со мной. — Ты обещал, что не позволишь ничему случиться со мной, — говорю я тише, и моё горло сжимается.

Карие глаза Романа сужаются, всё ещё затуманенные слезами, и он кивает.

— Я знаю, что обещал, детка. — Он закрывает расстояние между нами и обхватывает меня руками. Я сопротивляюсь его объятиям и вынимаю из ножен нож. Он не реагирует на это, только смотрит с тем же болезненным выражением.

— Зачем ты сделал это со мной? Зачем? Зачем! — Он пытается обнять меня снова, и что-то щёлкает в моём сознании. Я не хочу, чтобы он утешал меня. Я не хочу, чтобы он делал лучше. Всё, чего я хочу — перестать чувствовать боль.

Я вонзаю свой нож ему в грудь.

Глава 36

Брайар

Роман издаёт болезненный звук, когда кончик моего лезвия скользит по пуленепробиваемой сетке, покрывающей его сердце. Это остановило нож от проникновения глубже, чем на несколько сантиметров в его плоть, но сам этот поступок говорит о многом.

Я осознаю, что сделала, и ужас пронзает меня. Я задыхаюсь и роняю нож, видя звёзды и спотыкаясь назад, пока смотрю на его окровавленную грудь.

Роман хватает меня за запястье и притягивает к себе, обхватывая руками и нежно гладя по голове.

— Всё в порядке, — бормочет он мне в ухо. — Мне так жаль, Брайар. Мне так, блять, жаль, что я лгал тебе.

Его кровь согревает мою грудь, пропитывая рубашку и заставляя меня гипервентилировать.

— Я люблю тебя, Брайар. Я люблю тебя, и я больше не отпущу тебя. Никогда. Что бы ты со мной ни сделала. Я никогда тебя не отпущу. — Он целует меня в макушку и отстраняется достаточно, чтобы увидеть моё лицо. — Мне так жаль.

Слёзы падают с наших подбородков.

Он ждёт, что я скажу что-нибудь. Что угодно.

— Я ненавижу тебя, Роман.

Его глаза расширяются, когда я отталкиваю его и бегу в толпу. Я быстро теряю его из виду и вынуждена сдерживать эмоции. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь обратно к грузовику Каллума и не нахожу Грэма, прислонившегося к заднему борту.

— А вот и ты… — его выражение лица искажается. — Торнтон? Что случилось? — Он ловит меня, когда я врезаюсь в его грудь. Мне стоило огромных усилий не позволить Роману обнять меня. Но он, блять, предал меня, как и Каллум. Конечно, он не пытался убить меня сам, но он оставил с дьяволом.

Грэм держит меня на расстоянии вытянутой руки и обеспокоенно оглядывает.

— Ты ранена? Так много крови. — Он звучит панически и быстро ведёт меня в кузов грузовика.

— Это не моя кровь. — Мне удаётся выдавить это между поверхностными вдохами. Я не могу контролировать своё дыхание, зная, что ударила Романа ножом.

Он замирает и смотрит через плечо. Роман и отряд «Икар» стоят на вершине склона, прямо перед толпой, и смотрят на нас.

— Дерьмо, — ругается Грэм и захлопывает дверцу, прежде чем сесть за руль и сдать назад с парковки.

Я смотрю в заднее окно, как отряд разбегается к своим мотоциклам.

— Где Каллум и остальные? — спрашиваю я, всё ещё чувствуя себя пассажиром в собственном теле.

Грэм быстро едет по грунтовой дороге, затем резко сворачивает на шоссе и вдавливает газ в пол. Его грузовик рычит, и нас бросает вперёд, когда он мчится в сторону озера.

Мои кости леденеют. Зачем мы едем к озеру в такой час? На улице непроглядная тьма. Подожди, это там мы встречаемся с боссом? Мои вены леденеют, и мурашки бегут по рукам.

— Они уехали вперёд, чтобы встретиться с боссом. — Он смотрит в зеркало на меня.

Мои брови сведены.

Пять мотоциклов выезжают позади нас и быстро нагоняют.

Грэм ругается и достаёт пистолет из центральной консоли.

— Похоже, это может быть конец пути для нас, Торнтон.

Я смотрю на его мрачное выражение и понимаю, к чему он клонит. Я быстро пристёгиваюсь и крепко сжимаю дверцу.

— Грэм, мы можем поговорить с ними. Роман пытался говорить со мной, но я… — Попыталась ударить его ножом. Меня тошнит.

Он качает головой и смотрит в боковое зеркало, насколько близко они подъехали.

— Нет, не думаю, что можем. Я не позволю им добраться до Каллума или до тебя. Сегодняшняя ночь слишком важна.

У меня нет времени осмыслить его слова, потому что Грэм нажимает на тормоза. Мне кажется, что мой мозг вырывают из черепа, и долю секунды спустя тело врезается в заднее окно.

Я кричу, когда стекло и кровь покрывают меня.

— Держись! — кричит Грэм, снова вдавливая газ. Теперь раздаются выстрелы, попадающие в металлическую обшивку.

Я нерешительно смотрю на неподвижного человека рядом со мной. Кто это? Моё сердце в горле, когда я отстёгиваю ремень безопасности и двигаюсь, чтобы проверить, в порядке ли он.

Так много крови, но я слышу его затруднённое дыхание. Я быстро снимаю с него шлем, осторожно, чтобы не повредить шею, если она ранена.

Как только я вижу его светлые волосы, я понимаю, что это Джон. Моё сердце разбивается, и слёзы капают по щекам. Его тело такое сломанное. Я осторожно снимаю с него маску, и он, кажется, вздрагивает от шока.

Когда я вижу отстранённость в его взгляде, понимаю, что это ненадолго.

Я проглатываю отчаяние в своём сердце, и мир становится таким, таким тихим. Выстрелы затихают, громкий рёв двигателей утихает, и его место занимает только нежное звучание каждого болезненного вдоха.

— Я здесь, Джон, — шепчу я, сжимая его руку в своей. Несколько его пальцев сломаны, но я отгоняю эту мысль.

Один его глаз налит кровью, и он не может удержать голову от того, чтобы она не моталась из-за повреждения нервной системы. Моя челюсть дрожит, я заставляю себя улыбнуться, даже несмотря на то, что слёзы капают по ним.

— Б-б-брайар, — он давится моим именем. Слово тонет в его крови.

Моя хватка на его руке становится крепче, и я улыбаюсь шире, прижимаясь щекой к тыльной стороне его руки.

— Привет, Джон. Тебе не… нужно было возвращаться за мной, — шепчу я, чтобы скрыть рыдания.

Его глаза устремлены на меня, но он всё время уходит куда-то ещё, прежде чем пробивается обратно. Его губы дрожат, и ему удаётся сжать мою руку. Она горячая от его крови и моих слёз.