Я сделал паузу, ненадолго задумавшись.

— Пока у меня нет этой бумаги, я не сделаю окончательных выводов. Не люблю стрелять вслепую. Мне нужны факты, подписи, суммы. Тогда и займёмся делом.

Соня резко поднялась со стула, так стремительно, будто собиралась сорваться с места и бежать в кабинет директора.

— Ты прав. Я сейчас же пойду к Леониду Яковлевичу и всё выясню! — сказала она и уже потянулась к двери.

Я поднял ладонь, останавливая её.

— Погоди, дорогая. Придержи коней, — остановил я её.

Она дёрнулась, словно споткнулась на ровном месте, но застыла.

— Не надо сгоряча ломиться в кабинет и переводить всё на эмоции. Мы не имеем права ошибиться, понимаешь?

Соня медленно стекла обратно на стул, всё ещё дрожа от желания действовать немедленно. Её изнутри буквально пожирала сама мысль о бездействии.

— Но почему, Владимир⁈ — Соня вспыхнула искренним возмущением. — Я ведь как завуч имею полное право знать такие нюансы от и до!

Она начала покачиваться взад-вперёд, словно готова была уже сейчас сорваться к двери директора. И Соня не понимала, почему я её останавливаю.

— Право иметь ты можешь, Сонь, — ответил я. — Но вот идти туда сейчас и делать это открыто — категорически нельзя. Здесь всё надо делать аккуратно. Ни директор, ни трудовик, ни кто-либо ещё вообще не должны знать, что ты что-то понимаешь. Пусть оба продолжают думать, что у них всё под контролем. Ну а ты в их глазах должна оставаться простушкой, которую легко обвести вокруг пальца.

Соня выпучила глаза и снова вскочила, за малым не перевернув стул.

— Но… зачем?

— Затем, что только в таком режиме у нас с тобой будут развязаны руки, — пояснил я. — И для этого нам прежде всего нужна та самая смета. Без конкретики ты будешь лишь эмоционировать, а я — действовать вслепую.

Завуч не сразу села обратно. Явно боролась с импульсом всё же пойти к кабинету директора и в лоб выяснить отношения. Но я видел, что мысль таки начала укладываться у неё в голове. Соня молчала, опустив взгляд на стол, будто пытаясь собрать рассыпанный внутренний пазл воедино.

Пару долгих секунд — и завуч подняла взгляд. Теперь в её взгляде была не растерянность, а смесь решимости и тихой злости на происходящее.

— Наверное, ты прав, Володя, — согласилась она. — Нам действительно нельзя раньше времени поднимать шум… иначе всё рухнет, и мы потеряем единственный шанс разобраться.

— Об этом я тебе и говорю.

Соня смотрела на меня с холодным огоньком в глазах.

— Хорошо. Я доверяю тебе. И если мы уже ввязались в это, то давай так: я полностью в твоём распоряжении. Скажешь, что мне делать — сделаю. Только скажи, как именно мы будем действовать дальше.

— И правильно, Соня, — заверил я. — Только тебе нужно наконец уяснить одну простую, но жизненно важную истину. В этом мире далеко не все такие честные, прямые и пушистые, как ты. Чем раньше примешь это — тем легче станет жить дальше.

Завуч нахмурилась; по всему виду было видно, что фраза ей не понравилась.

— Володя… а что если Леонида кто-то заставляет? — осторожно спросила она.

Я думал на этот счёт и, естественно, допускал такой вариант.

— Не исключаю, что директор действует не по собственной воле. Но пока мы не знаем всех деталей, любые версии — это только версии. Поэтому сейчас ещё раз всё обдумай. И принимай решение окончательно.

— Какое именно? — спросила завуч.

— Ты со мной или нет. И ещё, Соня. Если ты откажешься — я тебя пойму. В это всё лучше вообще не лезть неподготовленным: риск есть, и немалый. Никакой гарантии, что всё закончится хорошо, нет. Ты должна понимать последствия и взвесить свой шаг, прежде чем дать мне окончательный ответ.

Соня ответила не сразу. В отличие от многих в этой школе, завуч действительно переживала за дело и за детей, а не за очередную бумажку или свою должность.

Она расправила плечи и уверенным голосом выдала:

— Я согласна, Володя. И я готова делать всё, что нужно! Пойду с тобой до конца, чем бы всё ни закончилось. Более того, я склонна тебе доверять. Говори, что делать прямо сейчас.

— Как я уже сказал, первое и главное: ты должна продолжать делать вид, что полностью поддерживаешь решение директора об отказе от участия в Олимпиаде. Пусть Леонид, трудовик и все, кто в этой истории может оказаться замешан, думают, что ты заняла нейтральную позицию. И да, пусть думают, что основная угроза для них сейчас — это я.

Соня кивнула, но нахмурилась ещё сильнее.

— Это даст эффект? — уточнила она.

— Более чем, — заверил я. — Они сосредоточат внимание на каждом моём шаге. Будут ждать, что я полезу туда, куда, по их мнению, не должен. А значит — отвлекутся. И это развяжет руки тебе.

Соня подняла брови и закивала, до неё дошёл смысл сказанного мной.

— Но я же не буду всё это время сидеть сложа руки, Владимир, — быстро сказала она. — Я же не могу… Я же не… ну это же преступное бездействие! Я не могу просто ходить и изображать, что ничего не понимаю! Не буду же я ничего не делать⁈

Она уже почти переходила в свой привычный режим «мымры-берсерка». Хорошая завуч, но эмоции у неё иногда шли впереди разума.

— Не будешь, — остановил я её. — Конечно же не будешь. У тебя будет конкретная задача, и очень важная.

— Я постараюсь… нет, — поправила себя она, — я обязательно найду смету.

Вот честно, мне нравилось такое воодушевление, у завуча аж глаза горели.

— Умница, — кивнул я. — И второе. Мне понадобится твоя подпись на документе о том, что школа подтверждает участие в Олимпиаде. Я правильно понимаю, что ты, как заместитель директора, имеешь право подписывать такие бумаги?

От автора:

Он всю жизнь спасал жизни: Афган, Чечня. И погиб, спасая мать с новорождённым.

Древняя Русь, XI век, и теперь руки Врача принадлежат Воину.

Папа Римский, Вильгельм Завоеватель мертвы.

Кто следующий?

☀️Воин-Врач: на первые книги — скидка! https://author.today/reader/448643

Глава 5

— Да, — подтвердила Соня. — Я имею право подписи.

Она помолчала секунду и добавила осторожно:

— Но, Володя, там ведь ещё требуется печать… Одной подписи будет недостаточно, чтобы документ считался официальным.

Я приподнял бровь, изображая удивление.

— А в чём проблема? Печать что, хранится в сейфе под семью замками?

Соня вспыхнула. Щёки моментально залились румянцем, и она отвела взгляд.

— Ты… намекаешь на то, чтобы я… — она замялась, не договорив.

Я выдержал паузу, но не дал