свою королеву и стянул с нее мокрую сорочку. Дыхание Катрин участилось, глаза подернулись дурманом страсти, и она помогла Теодору раздеться.

Крошечные ладони заскользили по его обнаженному телу, и Теодор не смог сдержать стон блаженства.

– Ты кое о чем забыл, – хрипловато напомнила она, сверкнув хитрым взглядом.

– Может, сегодня обойдемся без этого? – с нотками нетерпения спросил Теодор.

– Да ни за что! Я весь день этого ждала!

Возмущение жены отозвалось теплом в груди, и Теодор чуть не задохнулся от нежности. Он с трудом оторвался от супруги, доплыл до середины купальни и обратился в зверя.

– Ты просто чудо! – ахнула Катрин, любуясь каждым изгибом мощного тела. – Я так скучала!

Она взяла с бортика приготовленные щетки и принялась натирать каждую чешуйку животной ипостаси мужа. Теодор млел в ее руках и, не стесняясь, урчал от удовольствия. Он знал, как его зверь наслаждается этими купаниями, и был благодарен супруге за такую заботу. Катрин принимала его целиком и полностью, и даже зверь ее не пугал, а вызывал восторг. Теодор и не думал, что когда-нибудь встретит такую фантастическую женщину, готовую любить обе его сущности. Каждый раз когда он вспоминал, что хотел отказаться от нее из-за своих страхов, душа разрывалась на части. Каким же он был глупцом! И какое счастье, что Катрин умудрилась вправить ему мозги.

Руки жены перешли на чувствительный живот, и Теодор чуть не накинулся на нее, мечтая показать, как сильна его тяга к такой спокойной и сосредоточенной второй половинке.

– Катрррин, – проурчал он, совсем как Яра в облике пумы.

– Что? – не отвлекаясь от своего занятия, спросила она.

– Катрррин, – снова позвал он.

И тут их взгляды встретились. Его жадный и ее доверчивый. Щетки выскользнули из рук, и Катрин судорожно вздохнула. Не в силах больше сдерживаться, Теодор обратился мужчиной и впился в губы жены бесконечным поцелуем. Он готов был отдать жизнь за нее и доказать, что она сделала правильный выбор. Но Катрин не нуждалась в жертвах и доказательствах, точно зная, что любит мужа без всяких условий.

– И все же животик твоего зверя – это нечто, – простонала Катрин в его объятиях. – Когда тебя нет рядом, я невыносимо скучаю, и у меня руки чешутся добраться до него.

– Ты – единственная, кто помешан на моем монстре, – пробормотал Теодор с ревнивыми интонациями.

– И не стесняюсь в этом признаться, – пожала плечами жена.

Она легко ускользнула от него, выбралась на край купальни и, покачивая бедрами, направилась в спальню. Теодор, как завороженный, смотрел ей вслед и, когда она почти скрылась из виду, крикнул:

– Мой живот не хуже его!

– Не знаю, не знаю. Может быть, я в это поверю, если рассмотрю его получше.

Она исчезла за дверью, и Теодор, рыкнув проклятие, помчался за женой. Катрин сводила его с ума, и он готов был потерять рассудок, лишь бы она всегда была рядом.