оказался капитаном Грейгом, подданным Его величества, в прошлом служившим на [Британском] флоте. Он покинул королевский флот в 1764 году, командует военным кораблем и здесь в большем почете[154]: он сообщил мне, что императрица последние несколько дней проводила на своей яхте с эскадрой на некотором расстоянии к западу, что она изволила высматривать «Твид» и выражала желание, чтобы британский посол увидел ее в окружении ее флота, что она была бы рада встретить его не как императрица, а как дама, желающая начать с ним знакомство[155].

Считаю своим долгом отметить эти обстоятельства, милорд, чтобы Его величество мог узнать о столь ранних знаках внимания, которые императрица милостиво оказывает его дипломату.

Ее императорское величество отправилась в Петербург, а оттуда в течение десяти дней отбывает в Царское Село.

Если у меня будет еще что-то стоящее сообщить из Петербурга до отправки почты, я вскоре напишу Вам, милорд. А пока я должен просить у Вашего сиятельства извинения за то, что, пользуясь случаем, отнял у Вас много времени на рассказ о далеких от дела предметах. По счастью, как для Вас, милорд, так и для меня, мы не высадились на берег на Пелтон Скерс, ибо, если бы я смог вновь писать, то тогда моя депеша должна была бы походить на Записки Робинзона Крузо.

За сим остаюсь и прочее.

Копия части послания милорда Каткарта лорду Уэймуту от 26 сентября (7 октября) 1768 года и выписки из других посланий милорда

В ответ на послание его сиятельства, подтверждающее получение отчета о вышеизложенном из гавани Кронштадта.

Милорд, прошлой ночью я имел честь получить депешу Вашего сиятельства № 1, и эту первую депешу с момента моего отъезда из Англии я вскрыл с радостным нетерпением. Любые испытания, выпавшие моей семье и мне в нашем плавании, малозначительны по сравнению с любезной обеспокоенностью Его величества, милостиво выраженной по этому случаю.

Грозившее нам непредвиденное происшествие, признаю, я в своем рассказе не описал, но и не полностью обошел его вниманием, как могло бы показаться, если бы оно в самом деле случилось.

Я благодарен той Силе, которая столь зримо вмешалась, чтобы предотвратить несчастье, и надеюсь, что могу почитать избавление благим знаком для успеха моей миссии. Если бы свершилось худшее, я клянусь Вашему сиятельству своей честью, что даже утратив все, что мне дорого, я бы испытывал чувство удовлетворения, памятуя о том, что мы были на военном корабле по приказу короля, были на службе королю, как указали Провидение и наш долг, что мы были не на развлекательной прогулке в лодке, не в пакетботе, следующем в Париж, и я прошу Вас, милорд, сделать мне честь передать это Его величеству, когда сочтете возможным, желание положить к его ногам мои заверения искренней благодарности за беспокойство, которое он столь милостиво дал почувствовать моей семье и мне по этому случаю.

Я буду очень рад, если дознание о причинах этого происшествия приведет к изменениям в любой из наших инстанций, что может стать полезным при подобных случаях в будущем, но мне было бы жаль, если с кем-то из лоцманов приключится какое бы то ни было несчастье. Я бы желал быть их защитником: я убежден, что они не имели в виду дурного, и, если кто-то и был виновен, то не могу не думать, что вину лучше возложить на тех, кто рекомендовал адмиралтейству неподготовленных людей, чем на этих лоцманов, не знающих достаточно Финского залива, чтобы быть настороже перед лицом кроющихся здесь опасностей.

[Смольный.] Следующая заметка также взята из одного из посланий милорда [Каткарта], содержащего отчет о женском монастыре, находящемся под особым покровительством императрицы.

Здание, построенное для женского монастыря, частично отведено для преподавания юным дамам основ религии. В нем остаются настоятельница и две монахини, которые преподают девушкам, но его расширили и продолжают достраивать и приспосабливать для этого любимого пансиона, где императрица дает образование за свой собственный счет двумстам пятидесяти юным дворянкам и 350 девицам из семей буржуа и свободных крестьян. Их принимают в 4-летнем возрасте и оставляют до 19 лет. Они разделены на 5 классов и в каждом классе остаются по три года, в это время их обучают всему необходимому соответственно их положению. Я видел их спальни и был представлен во время их ужина после бала, на котором весь двор, великий князь, послы и прочие были зрителями. Невозможно преувеличить сам факт успеха господина Бецкого и дам, нанятых для работы в этом пансионе, который пока является совсем молодым учреждением, так как в него было принято еще не более 220 человек[156].

Кадетский корпус является пансионом для тех, кто будет служить в армии и на флоте, о нем заботятся так же, [как и о Смольном,] и для него выработаны наилучшие правила. За всеми следит господин Бецкой[157].

Третьим является весьма достойный пансион для юношества в Академии [художеств], там обучаются согласно их талантам либо как художники, либо как механики, либо для армии, флота или чего-то иного, к чему они имеют способности. Они находятся под таким же покровительством и заботой, как описанные выше [воспитанники в Смольном институте и Кадетском корпусе][158].

Пасха, воскресенье 19 апреля 1769 года. Во всей России это весьма примечательный праздничный день. Церковные церемонии всю предшествующую неделю шли почти непрерывно, но особенно в четверг, который посвящается памяти того, как наш Спаситель омыл ноги своим ученикам. Великая пятница – день Распятья и канун Великой субботы, если так можно сказать; [в Великую субботу] все церкви в полночь заполняются, начинают звонить колокола, первой подает сигнал дворцовая церковь[159], все другие церкви и часовни следуют [за ней]. Императрица и весь двор появляются в церкви в самой парадной одежде и пребывают там в течение шести часов, не присаживаясь ни на минуту. Ритуалов так много, что я не смогла бы о них рассказать, и они слишком утомительны, чтобы у меня возникло желание на них смотреть. Они воспроизводят со множеством обрядов сцену Воскресения. А когда наконец наступает шесть часов утра, в каждом русском доме бывают уже накрыты столы, они садятся обедать и во время обеда стараются возместить себе все, что они могли упустить на протяжении предшествовавшего поста. Затем они идут спать, а когда через несколько часов просыпаются, то разбегаются по городу наносить визиты и поздравлять друг друга.

Императрица появилась на богослужении и приветствовала всех дам. Это день всеобщих приветствий. В этот день хозяева должны приветствовать своих слуг, показывая, что считают их равными себе, их поздравления с Воскресением Христовым взаимны. Старейшина каждой семьи держит в этот день дом открытым для всех родственников, и глава рода будет сильно обижен, если кто-то не прибудет.

Для меня этикет этого дня заключался в том, чтобы оставаться дома и принимать визиты, а одну карточку с извинениями от представителей весьма важного семейства, характерную для этой нации, я перепишу дословно:

M. le comte P. de P. a l’honneur de presenter ses felicitations a son excellence miLadie Ambassadrice a l’occasion du jour de la Resurection de J. C. il est bien fâché de ne pouver les lui presenter lui-meme en etant empêché par sa maladie qui le poive de cette honneur [160].

Есть и другая для милорда и такая же мне от графини, заканчивающаяся словами: «…quelle ne pouvoit presenter son compliment elle meme en etant empêchée par la maladie du comte son epoux»[161].

Есть что-то