—Это какая-то ошибка. Все новобранцы были в равных условиях.

— Ошибка? — Айзек злобно усмехнулся, и это был короткий, сухой звук. — Я здесь вижу только одну ошибку. Ту, что занимает не свой пост, кусок сексистского дерьма.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, его кулак с размаху врезался в солнечное сплетение главнокомандующего. Тот хрипло выдохнул, зажмурив лицо от боли и согнулся пополам.

Это было, пожалуй, вторым самым шокирующим зрелищем за последние сутки — после того, как я сама в одиночку вырезала почти с десяток Дарвий.

В ту же секунду из ниоткуда появились солдаты — вечные спутники главнокомандующего. Они обступили Айза, но он лишь поднял руки, позволяя им схватить себя. Я знала: ему ничего не стоило уложить их всех на холодный бетон, но он сдержался.

Главнокомандующий, опираясь на плечо одного из солдат, с трудом выпрямился. Его лицо исказила гримаса унижения.

—Я прощу тебе эту вольность, щенок, — прошипел он, — только потому, что ты нам всё ещё нужен. Но ещё один такой выпад — и ты вылетишь отсюда. Понял?

Он пытался нависнуть над Айзом, но разница в росте делала эту попытку жалкой.

Айз же, с заломленными за спину руками, будто не замечая ни солдат, ни угроз, смотрел только на меня. Он словно искал под слоем грязи и крови, мои собственные повреждения.

—Не думал, что увижу тебя вновь, — донеслись его тихие слова до меня, что-то внутри отчаянно забилось о рёбра. Затем его грубо толкнули и повели прочь.

Главнокомандующий резко шагнул ко мне, перекрывая взглядом удаляющуюся фигуру Айза.

— А ты — живо за мной, — прорычал он приказывая.

Я нехотя шагнула следом, песок с моих ботинок осыпался на чистый бетон. Любопытство боролось с глухой, предупредительной тревогой. Чего он хочет? Если он думает, что я стану раскрывать ему правду о том, что произошло в пустыне, о той тьме, что поднялась во мне... он жестоко ошибается. Эта тайна теперь была частью меня. Я скорее позволю им запереть меня, чем расскажу ему, как именно я выжила.

Мы вошли в здание Академии. Женщина на входе, завидев нас, тут же уткнулась в бумаги, делая вид, что усердно работает. Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Я запыхалась, тело гудело от усталости, требуя сна и хотя бы глотка воды.

Главнокомандующий достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину самой роскошной двери в коридоре — массивной, из красного дерева. Он распахнул её и вошёл первым.

Кабинет был обставлен с показной, давящей роскошью. Мягкий диван из дорогой ткани бежевого цвета, такие же кресла, громоздкие шкафы, заставленные книгами и безвкусными фигурками. На столе стоял круглый шар, переливающийся синими и голубыми оттенками. Позади — огромное окно и шикарный кожаный стул.

— Садиться не предлагаю, — бросил он, опускаясь в своё кресло и складывая на столе неуклюжие кулаки. — Боюсь, запачкаешь мебель.

Я сдержала порыв закатить глаза. Надо же, испачкаю его драгоценные кресла!

Я замерла на пороге, отказываясь ступать на дорогой ковёр. Этот кабинет, его обстановка — всё это было ловушкой. Я не доверяла ни ему, ни тому, что он мог задумать.

— А теперь, девочка, — его голос прозвучал слащаво-ядовито, — расскажи мне по порядку, как тебе удалось выбраться из Долины? Хочу знать абсолютно всё. Не упускай ни одной детали.

— Мне нечего вам рассказать, — я пожала плечами, с наслаждением наблюдая, как его костяшки белеют от напряжения. — На меня напала одна Дарвия и, о чудо, сама напоролась на этот тупой нож. Ну разве не удача? Дальше я просто спускалась из той клоаки, куда меня завезли. Песок, кстати, до сих пор в ботинках и штанах. Хотите, покажу?

Я дурачилась, намеренно выводя его из себя.

Бам! Его кулак с оглушительным стуком обрушился на стол, заставив вздрогнуть дорогие безделушки.

— Ты думаешь, я шучу? — его голос стал тихим и опасным, словно шипение змеи. — Нравится паясничать, номер сто шесть? Хорошо. Я тоже люблю развлечения.

Он медленно потер подбородок, размышляя, и в его глазах загорелся знакомый мне садистский огонёк.

— Вот что... Отправлю-ка я тебя прямо сейчас в горячую точку. На передовую. Посмотрим, как долго ты будешь скакать и острить, когда вокруг будут разрывать твоих товарищей!

— Если это всё, я устала с дороги. Хочу отдохнуть, — я произнесла это ровно, почти скучающе. Пусть делает что хочет. Черт с ним, с его званием и с его угрозами. Пусть швырнёт меня в карцер. Внезапно его устрашающая аура перестала на меня действовать. Я развернулась к выходу.

— Стоять! — его рык был полон чистой, неподдельной ярости. — Я не разрешал уходить! Да как ты смеешь, жалкая девчонка!

Я услышала, как он резко поднялся из-за стола и тяжелые шаги направились ко мне. Я не обернулась. Ни один мускул на моем лице не дрогнул, когда я почувствовала, как он заносит руку для удара. Но удара не последовало.

Главнокомандующий застыл.

Вместо этого я услышала его голос, внезапно ставший тихим и проницательным, прямо у меня за спиной.

— А ты... изменилась.

Я медленно повернула голову и встретилась с его прищуренным взглядом. Он изучал меня с таким напряженным вниманием, словно видел впервые.

— Я узнаю этот взгляд, — пробормотал он, и в его голосе прозвучал шок. — Ты переродилась...

Мое лицо предательски выдало все. Глаза сами собой расширились, сметя с них маску равнодушия. Он поймал мое молчаливое признание.

Уголки его губ поползли вверх в уродливой, торжествующей ухмылке.

— Мне не обязательно слышать от тебя правду, — прошипел он. — Достаточно и того, что я вижу. Надо же... Первая женщина в истории, которая смогла измениться.

— Вы ошибаетесь, — я старалась, чтобы мой голос звучал сухо и бесстрастно, отсекая все его подозрения. Но внутри всё сжалось.

— Энни, Энни... — он покачал головой, и на его лице расцвел какой-то болезненный восторг. — Я не возлагал на тебя больших надежд. Как же я ошибался. Что тебе подарил туман? Чем он наградил такую, как ты?

Он протянул руку, собираясь коснуться моих волос, будто я был диковинной зверушкой. Это движение, это снисходительное любопытство, взломало последний оплот моего самообладания.

— Слабостью к убийствам, — я резко отбила его ладонь, и упрямо уставилась на него. — Особенно когда ко мне прикасаются без спроса.

Он не испугался.