недоуменным повизгиванием. Они крутили головами, шумно втягивая воздух, но теперь их жертва была везде и нигде.

А я лишь улыбнулась и сделала шаг навстречу своей добыче.

49. Другая

Я двигалась, словно была ветром — невидимой, неслышимой, неосязаемой. Они не видели меня. Они даже не понимали, что я уже здесь, среди них. Их собственный запах, ранее неуловимый, теперь ударил в обоняние — едкий, пропитанный страхом. О, да... они боялись. И этот страх был чертовски вкусен. Я ощутила, как рот наполняется слюной, а внутри разгорается первобытная жажда — ощутить вкус их крови на своём языке, почувствовать её тепло.

Я возникла прямо перед тем монстром, что всего несколько минут назад загнал меня в угол. Теперь я могла спокойно рассмотреть его. Его глаза, прежде смелые и хищные, теперь отражали лишь нарастающий ужас. Я залюбовалась этим оттенком агонии, прежде чем он погаснет навсегда. Мой слух уловил бешеный стук его сердца — дикий, учащённый ритм обречённости. И в такт этому ритму я вонзила нож.

Тварь захрипела, её тело затрепетало в немой судороге. Она задёргалась, запрокинула голову и издала протяжный, раздирающий вой — отчаянный и... прекрасный. Это был такой чистый звук страдания, что мне захотелось услышать, как поют другие.

Очертания пустыни поплыли, когда я скользнула ко второй добыче. Остальные, охваченные паникой, попытались бежать. Жалкие попытки. В этот раз я не просто проткнула грудь. Я с силой вогнала лезвие под рёбра, прорезая грудину с глухим, хлюпающим звуком. Тёплая кровь хлынула мне на руки, на лицо. Её запах был опьяняющим — густой, металлический, живой. Я провела языком по губам, смакуя солёно-медный вкус. Это было прекрасно...

Это было похоже на эйфорию, но сильнее. Гораздо сильнее. Глубокий, животный восторг, от которого звенело в висках и горело в жилах. Я смеялась, низкий, хриплый смех, непривычный для моего собственного слуха, пока третья тварь билась в предсмертных судорогах у моих ног. Ее кровь фонтанировала на песок, и я кружилась в этом алом дожде, словно в безумном вальсе. Я чувствовала себя... цельной. Такой, какой должна была быть всегда.

 

Мои волосы, мокрые и липкие, свисали на лицо тяжелыми прядями. С них стекала кровь, теплая и густая, застилая взгляд багровой пеленой.

— Куда же вы бежите? — мой голос прозвучал чужим — низким, вибрирующим, полным власти. Мне нравилось его звучание. Здесь я была главным хищником, и остальные это поняли. Их страх был таким приятным, честным.

Это был танец. Изящный и смертоносный. Я скользила между ними, и лезвие ножа пело свою короткую, жуткую песню, вскрывая плоть, высвобождая души. Я ловила тот миг, тот хрустальный миг, когда их жалкие души покидали несуразные тела — крошечная вспышка ужаса, а затем... ничто.

— Я сделаю вас свободными! — пропела я им вслед, догоняя двух последних, что пытались скрыться в темноте.

И тут мою кожу будто обожгло тысячей иголок. Одно из существ замерло, уставившись прямо на меня. Не просто в мою сторону — оно видело меня. Сквозь туман, сквозь тьму, что ранее окутывала меня.

Внутри что-то щёлкнуло. Энергия, что секунду назад переполняла меня, плескалась лихой волной, вдруг пошла на спад. Я почувствовала лёгкую, но нарастающую усталость, будто кто-то открыл клапан и выпускал мою ярость по капле. Но этого хватило. Хватило, чтобы лезвие в моей руке безошибочно нашло сердце предпоследней твари. Она рухнула, не издав звука.

Последнее существо, воспользовавшись моментом, скрылось в тумане, унося свои несуразные конечности.

И тогда в висках взорвалась боль. Острая, раскалённая, вонзившаяся прямо в мозг. В носу стало влажно и тепло. Я провела рукой по лицу — пальцы окрасились в тёмно-алый. Моя собственная кровь текла по губам и подбородку.

Словно пелена спала с глаз. Я оглянулась. Вокруг, в неестественных позах, лежали искалеченные тела Дарвий. Разорванная плоть, вывернутые внутренности, лужи впитывающейся в песок, крови. Я не просто убила их... я... я наслаждалась этим.

Я попыталась вытереть лицо, но рука была вся в засохшей, липкой крови. Запах — медный, сладковатый и отвратительный — ударил в нёбо. Желудок сжался в тугой узел, и меня вывернуло. Я рыдала, стоя на коленях, и освобождала желудок, пока не осталось ничего, кроме горькой желчи.

— Это не я... Нет, я не такая... — я шептала, трясясь так, что зуб на зуб не попадал. Внутри была лишь ледяная пустота и всепоглощающий ужас. Что со мной произошло? Что за демон вселился в меня?

Я заставила себя подняться. Одна мысль горела в сознании: Выбраться. Вернуться в Академию.

Но едва я сделала шаг, как мир поплыл. Головокружение вырвало землю из-под ног, и я рухнула рядом с одной из тварей — той, у которой была вспорота грудина. Вид обнажённых рёбер и тёмной, разорванной плоти заставил снова сжаться желудок. Я, отводя взгляд, судорожно затолкала нож за пояс. Обязательно верну его главнокомандующему.

Сейчас немного отдохну... и пойду. Совсем немного...

Солнце ударило в глаза, и я резко их зажмурила. Сознание медленно возвращалось, и первая мысль была абсурдной: Неужели в казарме снесло крышу?

Но когда я открыла глаза, то осознала — крышу ночью снесло только у меня. Над головой простиралось серое небо. Я лежала на чёрном песке, который под лучами солнца не казался уже таким зловещим. Он переливался, словная крупинки обсидиана, ослепляя глаза.

Я попыталась встать — тело отозвалось глухой ломотой и ознобом. Но потом я заметила нечто странное. Привычного першения в горле, той постоянной, гнетущей боли в лёгких, что сопровождала меня последние дни, не было. Горло было чистым, дышало легко. Эта пустыня, вчера бывшая преддверием ада, сейчас казалась просто негостеприимным, но безжизненным местом. Вдалеке, в тумане, виднелась полоска леса — моя цель.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть песок, и в ужасе отдëрнула руку. Она была покрыта засохшей, тёмной коркой — смесью моей и чужой крови. Воспоминания нахлынули волной тошноты и стыда.

Я просто чудовище.

Мысль неприятно пронзила сознание. Неужели я одна из тех самых «Избранных»? И это та сила, которую дарует туман? Не исцеление, не спасение, а это... это животное опьянение убийством? Это было отвратительно. Я не хотела быть такой. Никогда.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, я побрела вниз. С каждым шагом в голове всплывали обрывки вчерашнего кошмара. Танец среди кровавых фонтанов, хриплый смех, вкус чужой крови на губах... Мне было страшно от самой себя. Одно дело —