В те редкие дни, которые Таллия проводила не в доспехах, она была со своими четырнадцатью назваными братьями и сестрами. Не каждый из них был воином, как она. Некоторые стали лекарями и так же рисковали жизнью на поле боя. Другие отвечали за скот.

Один из них, Каэль, был ей особенно дорог. Только с ним она могла убежать в ночное поле, чтобы посмотреть на звезды. Там они до самого рассвета говорили о своих мечтах, которым не суждено было сбыться.

Только с ним Таллия позволяла себе проливать слезы, чувствуя невыразимое горе из-за той жизни, которую им приходилось вести.

Они знали, что она будет короткой.

Они знали, что никогда не увидят седину в своих волосах.

Таллия и Каэль были парой влюбленных, которым суждено было погибнуть на поле боя.

– Если бы ты мог, ты бы убежал со мной? – спросила его Таллия незадолго до последней битвы.

– Если бы я мог, я бы прожил с тобой совсем другую жизнь.

Каэль был красивым, как самая яркая ночь. Каждый раз, когда Таллия смотрела в его лиловые глаза, она не могла отвести взгляд.

А он, в свою очередь, с трудом выпускал ее из своих объятий, когда наступал новый день, который мог стать для них последним.

Каэль любил Таллию так сильно, что готов был оставить город. Встретить любую опасность вместе с ней, если это могло подарить им еще один рассвет.

Но Таллия стала самым сильным воином в городе. Она была надеждой этих людей. Таллия не смогла убежать. Даже когда Каэль сказал, что они заберут всех братьев и сестер с собой.

Она не смогла оставить свой город.

Таллия бы…

Нет.

Я бы никогда не свернула с выбранного пути.

В нос ударил запах гари. Кто-то тряс меня за плечи.

– Таллия! Таллия, очнись, прошу! – Знакомый голос, хрупкий, как стебель подснежника, был полон страха.

Мои глаза еще не успели открыться, а я уже нащупала свой меч, вскочила на ноги и оттолкнула девушку себе за спину. Затем взмахнула оружием и пошла на звук чужого дыхания.

Противники пали секундой позже. И алые капли окропили мое лицо.

– Таллия? Что с твоим глазом?

Я попыталась открыть глаза. Левый отказывался слушаться: веко онемело. Правый получилось открыть только после того, как я рукавом стерла с него свою же кровь.

Передо мной стояла юная девушка в тонком белом одеянии. Она была ниже меня на целую голову. Ни оружия в руках, ни опасного блеска в глазах. Ее белые распущенные волосы смотрелись неуместно на фоне горящего разрушенного города.

– Таллия?

– Аврора? – Я хотела нахмуриться, но от этого стало только больнее. – Что ты тут делаешь?

Голова гудела, в ушах стучало. Поэтому, когда моя сестра что-то сказала, я не услышала ни слова.

Теперь я вспомнила, что на город напали. Враги прорвали защиту, перебрались через стены, вломились в главный вход. Мы с Каэлем разделились, когда вернулись с поля: я побежала за оружием, а он сразу бросился в бой. На наш дом напали именно тогда. Застали меня врасплох, ударили по голове и рассекли глаз.

Я похлопала себя по ушам и наконец расслышала отдаленные звуки битвы.

– Аврора, почему ты не прячешься? Что ты тут делаешь?

Аврора была младше нас с Каэлем на пару лет. Искренняя, добрая и нежная, она была сердцем нашей семьи.

– Я искала Нокса. Он не…

– Мальчик не у себя дома? Его родители?

– Что, если они уже… – Ее взгляд упал на врагов позади меня.

Они больше не дышали, поэтому не представляли никакой опасности. Но Аврора так на них смотрела не из страха, а из жалости.

– Не смотри.

Я сдвинулась так, чтобы заставить ее переключить внимание на меня. Ее руки потянулись к моему раненому глазу, но сейчас не было времени разбираться с этим.

– Может, Нокс уже в укрытии, под землей?

Там прятались те, кому не было места на поле боя. Аврора опустила руки, прижала их к своему платью.

– Таллия, ты ранена.

– Со мной все будет в порядке. Найди Нокса – и бегите в укрытие. Ты знаешь все обходные пути лучше кого-либо из нас.

Нокс был единственным уцелевшим сыном наших соседей. Он жил в таких же стесненных условиях, что и весь город. С Авророй они были не разлей вода.

Мне нужно было поторопиться. Каэль и другие уже сражались. Если я не появлюсь, они подумают, что со мной что-то случилось, и станут искать меня, вместо того чтобы защищать город.

– Таллия…

Я уже собиралась выйти через выломанную дверь, но остановилась.

– Да?

– Это конец, да? Они… они уничтожат всех нас.

Да.

– Нет. Я не позволю этому случиться, Аврора.

И это была правда. Я не собиралась сдаваться или убегать без боя. Мои братья и сестры сражались. Мой Каэль сражался.

И я уничтожу любого, кто навредит моей семье.

Весь город был объят алым пламенем. Здания разрушены. Под ногами… тела. Множество тел, чужих и знакомых. Эти люди уже не дышали, и помочь я им не могла. Поэтому бежала вперед. Рубила мечом врагов.

Таллия не останавливалась, даже получив сквозную рану.

Даже когда одно за другим нашла тела своих братьев и сестер.

Таллия была последней, кто упал.

Она знала, что накануне им стоило убежать, как предлагал Каэль.

Но Таллия никогда бы не смогла принять такое решение, даже зная о собственной участи.

Она была последним оставшимся на ногах воином в окружении врагов.

Под ее ногами лежали сотни жителей города.

Среди них – одиннадцать сирот, ставших ей семьей.

Стрела пронзила ее спину. Затем бок и плечи. Оба колена.

Только тогда Таллия упала. И увидела Каэля всего в нескольких метрах от нее.

Его глаза были открыты, но они не моргали.

Его прекрасные лиловые глаза смотрели прямо на нее.

Слезы стекали по его лицу, смешиваясь с алыми лужами под его головой.

– Каэль…

Стрела, пронзившая его грудь через доспехи, торчала из сердца.

– Каэль…

Таллия ползла к нему. Ломала ногти, хваталась за землю и за павших товарищей. Она всего лишь хотела коснуться его в самый последний раз. Но добраться до Каэля так и не смогла.

Ее рука упала в сантиметрах от его щеки.

– Каэль… – слетело с ее губ.

Таллия вспомнила про Аврору, пожалев о том, что больше не посмотрит на небо со своей семьей и не попросит у звезд силы и смелости пережить еще один день.

Выдох… но нового вдоха так и не случилось.