На Пейдж ни бормочущий жалобы Лайленд, ни его низенький круглый собеседник в шляпе-котелке не обратили ни малейшего внимания. Зато телохранитель цепко следил за всеми, кто сновал по коридору, и скрыться от него за бюстом Виктории не получилось. Барс скользнул взглядом близко посаженных блеклых глаз по лицу Пейдж, и как бы она ни отворачивала голову, в следующую же секунду с нервной дрожью заметила его кривую ухмылку. Узнал. Он явно узнал ее и даже это подтвердил, с интересом прищелкнув языком:

– Ну, привет, маленькая еврейка. Вот и свиделись.

Она застыла от ужаса, забыв дышать и до боли сжав кулаки так, что ногти впились в кожу. Эта наглая рожа, этот прокуренный голос, один из ее кошмаров… Не его ли слышала мама перед тем, как покинуть этот мир в чудовищных муках?

К ее счастью, на долгие приветствия у Барса не было времени: его хозяин уже ушел к самой лестнице, и рабу пришлось прибавить шаг, оставляя Пейдж позади. Но заметить все тот же хищный, злой голод в его глазах она успела. Точно такой же, как в день суда четырехлетней давности, когда он со своими дружками смотрел на нее и будто оценивал, стоило ли продолжить веселье с малолетней дочкой.

Едва только Барс скрылся из виду, Пейдж рванула к кабинету господина. Ей отчаянно нужно было ощутить безопасность, и она не сомневалась, что только Киллиан способен сейчас внушить это чувство и растворить сковывающий конечности льдом страх. Запыхавшись от волнения, она вихрем ворвалась к нему и закрыла за собой дверь.

На это вторжение никто не отреагировал. Киллиан сидел в своем кресле, бессильно запрокинув назад голову и закрыв ладонями лицо. Словно эта искусственная темнота способна была привести мысли в порядок или разрешить ужасную ситуацию с вполне вероятным лишением должности.

Тяжело вздохнув, Пейдж осторожно начала подбираться ближе, и с каждым шагом тревога отступала. Здесь, рядом с ним, ей ничего не угрожало. А вот ему… Она никогда не видела его столь потерянным. Даже когда он безнадежно уронил руки и посмотрел на нее, у него вырвался только короткий печальный вздох:

– Мисс Эванс… не сейчас, прошу. Боюсь, от вашей благодарности…

– Значит, я не стану благодарить. Вы же, как всегда, все сами прекрасно понимаете, – робко улыбнулась она, приближаясь к нему под немым зовом его тепло-медовых глаз.

Киллиан усмехнулся, безнадежность на его лице понемногу растворялась. Увереннее расправив плечи, он будто вспомнил, кем был: человеком, который способен пройти ад, а потом развернуться и повесить всех чертей. Зато Пейдж под действием его излучающей силу ауры теряла способность мыслить. Он продолжал с пристальным вниманием наблюдать за каждым ее движением и, когда она встала к креслу вплотную, не отстранился.

Он ждал. Крохотными янтарными крупицами света у радужки, затаенным желанием, пронизывающим сандаловый воздух, – он столь очевидно ждал своей награды, что остановить порыв уже не получалось. Пейдж глубоко вдохнула и наклонилась, мягко касаясь его пересохших губ своими.

И тут же поняла, что все сделала верно: Киллиан моментально забрал контроль, с тихой, но неумолимой жадностью углубляя этот контакт. Его левая рука собственнически обхватила ее талию, притягивая ближе, а правая скользнула на шею, отбрасывая назад кудряшки и словно направляя поцелуй. Он сам задавал темп, с которым хотел ласкать ее язык своим: с долей глухого отчаяния, будто искал что-то важное. Пейдж следовала за ним, плавясь в восковую лужу под его нешуточным натиском, пропитываясь горьковатым вкусом кофе и нетерпением, заражающим, как лихорадка.

Киллиан судорожно втянул воздух и поднялся с кресла, выравнивая их положения и вынуждая Пейдж вжаться бедрами в стол. Она непроизвольно ухватилась за его плечи, все еще стянутые оковами прокурорского кителя, и скользнула пальцами вдоль ворота с гербом. Это будоражило, сводило с ума: будто ей довелось стать музой для творца, и ее тело готово было петь от каждого мгновения в этих сильных руках. Где-то в остатках благоразумной части сознания билась дурная мысль, что в кабинет в любой момент мог кто-то войти, и Пейдж чуть отстранилась для еле слышного напоминания:

– Мистер Лэйк…

Киллиан поймал ее взгляд своим, напрочь затопленным сверкающей звездами желания чернотой, и вдруг прервал попытку воззвать к рассудку, грубо закрыв ей ладонью рот. Она непонимающе моргнула и тут уловила новую искру в его радужке, подчиняющую до томления в глубине живота.

– Киллиан, – сиплым шепотом приказал он, прильнув губами к ее разрумянившейся щеке и скользя к уху, отчего кожа пылала.

Он оторвал руку от ее лица, вернув возможность говорить, вот только у Пейдж онемело горло. Его пальцы тут же нырнули в ее вихры, с таким очевидным упоением касаясь мягких каштановых прядей, словно Киллиан мечтал об этом чересчур давно. Она зажмурилась, млея от одной лишь близости к нему, и царапнула ногтями по ткани его кителя. Все еще пытаясь добиться от нее нового слова, он требовательно прикусил мочку ее уха, отчего тело словно пронзило электрическим разрядом до самых пяток.

– Киллиан, – послушно повторила Пейдж, чувствуя, как его имя дрожало на ее влажных припухших губах.

– Да, – довольно выдохнул он потоком раскаленного воздуха на чувствительную кожу шеи, после чего с удвоенной решимостью и жаром принялся выцеловывать тонкую вену до самой точки прыгающего в диком ритме пульса.

Сноп мурашек улетел в позвонки, заставив Пейдж выгнуться ему навстречу. Вжаться грудью в его торс, ощутив через тонкую блузку твердость серебряных пуговиц и то, как бешено стучало его сердце. Не верилось, что подобное могло произойти, но у спящего вулкана словно сорвало все краны, и теперь эта лава в крови пожирала их обоих. Пейдж даже не уловила, в какой момент Киллиан подхватил ее под бедра и нагло усадил прямо на стол поверх всех документов – кажется, что-то даже с шелестом свалилось на пол. Всхлипнув и не имея ни малейшего желания останавливать безумие, Пейдж развела ноги – спасибо широкой юбке, хотя бы не задирая подол, – и позволила Киллиану встать между ними.

Да уж, так значительно удобнее подставлять под его голодные поцелуи шею… ключицы. Всхлип.

– Дрожишь, – прошептал он, заключив в ладони ее горящее смущением лицо, и на секунду поймал затуманенный взгляд. – Боишься, что я снова… Боишься меня?

Пейдж отрицательно мотнула головой и для уверенности в реальности происходящего – что это не один из ее непристойных снов – провела кончиками трясущихся пальцев по его скуле. Он тут же поймал ее руку и прижал всей ладонью к своей щеке, с точностью повторяя