Глава 16. Наводка

Киллиан покинул зал суда так быстро, что подобной скорости с трудом можно было ожидать от человека с его травмой. Все еще в ступоре от произошедшего, оглушенная стуком молотка судьи, Пейдж хотела было рвануть за господином, но оцепенение на лице Гейла явно требовало внимания.

Слыша, как громко и явно в негативном ключе обсуждали дерзкое снятие подозрений с задержанного солисторы-наблюдатели, она на негнущихся ногах подошла к брату. С его рук как раз снимали кандалы, а барристер сидел в полнейшем ступоре, так и не поднявшись со стула и открыто не веря в такую удачу.

– Я… чего-то не понял, меня что, отпускают?.. – сомневающимся шепотом спросил Гейл, завидев сестру, и с облегчением потер запястья.

– Вы свободны, мистер Эванс, – буркнул ему один из конвойных, и они оба удалились с таким же осуждающим бормотанием.

– Авансом, – уточнила Пейдж, строго поджав губы. – И чудом. Пожалуйста, больше не вляпывайся ни во что, и… – Она многозначительно нахмурилась, и Гейл с понимающим кивком вышел из-за стола, а затем осторожно приобнял ее за плечи – как раз чтобы следующие слова прозвучали достаточно приватно: – Нигде не болтай о том, что видел на заводе. Ты важнейший свидетель. Если об этом узнают не те люди, ты подвергнешь опасности всю семью.

– Пейдж, я не настолько дурак, – вздохнул он и наконец-то позволил себе робкую улыбку. – Спасибо. Знаю, это сделала ты…

– Нет, – мотнула она головой. – Я не сделала ничего. Это все только он…

Пейдж потопталась на месте, ведь от желания скорее догнать Киллиана и поговорить начистоту жгло пятки. Он был растерян, был в шоке от себя самого, и ему сейчас точно нужен якорь. Понимание, для чего он с таким треском ударил по собственной карьере и репутации. Ради кого?..

– Беги уже, – криво улыбнулся Гейл с каким-то понимающим подтекстом. – Он явно тебя ждет. То, как он на тебя смотрел… Поверь мне как мужчине: это не господин коронный обвинитель твой хозяин. Сдается, тут все абсолютно наоборот.

– Не пори чушь, – нервно повела плечом Пейдж и, на прощание чмокнув его в щеку, действительно понеслась к выходу из зала суда, больше не в силах сдержать порывы души. – Береги себя!

– И ты, Веснушка.

Она выбежала в коридор, от волнения не чувствуя под ногами пола. Казалось, что на новом шаге, спускаясь на второй этаж по лестнице, она все-таки взлетит и упорхнет к солнцу, затопляющему теплом через окна Дом правосудия.

Отказ Киллиана от обвинений Гейла был громче любых возможных признаний: да, ты важна, ты нужна мне, я готов жертвовать должностью и поступаться принципами, чтобы не сделать тебе больно. Для Пейдж эти не озвученные, но прекрасно прочитанные в его поступке слова были очевидны. И от них кувшинка в груди не просто расцвела вновь, а замерцала робким, стойким счастливым сиянием снежно-белых лепестков.

Это было нечто невероятное. Невозможно приятное. Щекотка под ребрами, из-за которой с лица не сходила глупая улыбка. Вот только стоило добраться до знакомого коридора и сделать несколько шагов к кабинету прокурора, как всю радость будто выкачало.

Спиной к двери, преграждая вход, стоял со сложенными на мощной груди руками Барс. Пейдж едва успела притормозить за десяток футов[48] до него, чтобы не оказаться в поле зрения, и опасливо прислонилась к стене, скрывшись за ближайшим гипсовым бюстом королевы Виктории на подставке. Со свистом выдохнула, приводя в порядок разбегающиеся, подобно жукам, мысли, и заставила себя прислушаться.

Из кабинета Киллиана доносились повышенные мужские голоса. Судя по тому, что охранять вход оставили Барса, внутри был как раз таки его хозяин, Джерри Лайленд, джентльмен-рыба. А визгливый тон свидетельствовал о крайней степени злости.

– Вы не имели никакого права отпускать его! Что, если он теперь нацелится на мою голову?!

– Если бы я не был уверен в невиновности Гейла Эванса, он бы не вышел отсюда! – резко оборвал эти претензии Киллиан, и чтобы различить через стену его глубокий голос, приходилось максимально напрячь слух. – Вчера я уже разослал по полицейским отделениям ориентировки на настоящих убийц, так что уверяю, очень скоро…

– Очень скоро вы лишитесь всех полномочий по этому делу, прокурор Лэйк, – перебил его новый, незнакомый тяжелый бас, который звучал куда более размеренно, чем визги Лайленда. – Я подаю в Лондон рапорт о понижении вашего ранга: вы более не внушаете доверия короне. Отпускаете возможного убийцу без суда и следствия, тянете с арестами Соланесов – похоже, что кормитесь у мафии…

– Это несусветная чушь, мистер Томпсон. Я действую исключительно в интересах следствия и обещаю, что приведу виновников всех четырех убийств на суд в самое скорое время.

– Боюсь, времени вам уже никто не способен дать, – так же предельно спокойно и твердо возразили Киллиану. – Ждите официального письма об отстранении.

– А вот это правильно! – громко поддакнул Лайленд. – Сколько можно просиживать штаны?! Двое моих лучших друзей мертвы, а наша прокуратура занимается не пойми чем!

– Мне нужно всего пару дней, дождаться реакции преступников на ориентировки, их паники и ошибки, – безуспешно пытался воззвать к разуму непрошеных визитеров Киллиан. – Это не какой-то жалкий обиженный одиночка, это целая преступная организация почище мафии, которая просто стравливает вас с Соланесами и провоцирует как раз таки на необдуманные действия.

– Необдуманным действием было поставить на такое дело столь некомпетентного прокурора! – истерично бросил Лайленд и слегка заискивающе поменял тон при обращении к своему компаньону: – Верно говорю, мистер Томпсон?

Однако тот не спешил соглашаться, затянув неудобную паузу, а после в сомнении прокряхтел:

– Все так, мистер Лайленд, и все же у прокурора Лэйка безупречная репутация… была до сего дня. Сутки, только из личного уважения к вам и вашим армейским заслугам. Даю сутки на арест убийц и завтра в это же время отправляю рапорт. Вы услышали меня, прокурор Лэйк?

– Да, мистер Томпсон. Благодарю за доверие.

– Не подведите меня снова. Вы знаете, перед кем приходится отчитываться мне самому. Премьеру Макдональду[49] очень не понравится эта гора трупов в столь стратегически важном портовом городе.

– Я исполню свой долг перед короной и предоставлю суду всех виновных, – уверенно заявил Киллиан.

Послышались шаги, дверь отворилась, выпуская в коридор его гостей. Пейдж с силой вжалась лопатками в стену, про себя молясь, чтобы они пошли в противоположную сторону. Однако надежда не оправдалась – вполголоса обсуждая действия прокурора, парочка джентльменов продвигалась к лестнице, а за ними тенью следовал Барс.

– Это возмутительно, мистер Томпсон. Уверен, вы знаете, что мой кузен является