бы использовать. Добавить сплав понемногу к оружию всех присутствующих — и хватит вам.

— Можно и кольцо, но девушкой тоже придётся поделиться, — настаивал Адриан. — Нам нужна компенсация.

— Лили, надеюсь, ты разберёшься сама? — спокойно подал голос до сих пор молчавший Герберт. — Не хотелось бы отпускать Синичку, пока она в таком состоянии.

— Герберт, ты что, не слышишь⁈ — кричала я. — Не трогай меня! Отпусти! Я тебя ненавижу! Отдай им меня! Я не хочу жить! Не могу!

— Ну же, Герберт, — рассмеялся где-то совсем рядом Адриан. — Отпусти её, думаю, она успокоится очень быстро. Я постараюсь утешить девушку, согласен быть последним.

— Лили, не слышу ответа, — резко сказал Герберт.

— Разберусь, Герб, — безмятежно отозвалась судья Лилиана. — Я хотела дать им шанс остановиться.

Поляну озарили яркие красные вспышки. Теперь из всех голосов остался только один — бесстрастный, ледяной, почти неузнаваемый:

— Я, судья великого Грарга Лилиана, его именем приказываю всем отступить!

Мне с трудом удалось повернуться в ту сторону, Герберт почти вжимал меня в себя.

Лиля стояла в нескольких шагах от нас. На безымянном пальце рыжей красотки полыхало кольцо. Языки пламени и густые снопы огненных искр вылетали из красного камня в сторону тех, кто хотел подойти ближе. Протрезвевшие рыцари Грарга шаг за шагом поспешно отступали от раскалённых искр. Глаза Лили были широко раскрыты, и казалось, что оттуда тоже вылетает огонь. Из зелёных они превратились в красные.

Как это возможно? Снег вокруг растаял. Земля была полностью сухая и выглядела так, будто на ней жгли костры. Но костёр горел в нескольких метрах отсюда. От вида источающей пламя хрупкой фигурки меня охватил ужас.

— Что это? Герб, она же может сгореть! Почему ты стоишь⁈

Герберт тихо рассмеялся и, наконец, ослабил железные объятия.

— Какая трогательная забота о тех, кого ты ненавидишь, — ухмыльнулся Жермон. Он подошёл и встал между нами и Лилей, не обращая внимания на огненную жуть. — Герберт, просвети девушку насчёт нашего ордена поподробнее. Хотя, пожалуй, не надо, так смешнее.

— С Лилианой ничего не случится, — посмеиваясь, сказал Герберт. — Это лишь способ объяснить перепившим и зарвавшимся друзьям, что они не правы. Видишь, Жермон спокойно прошёл мимо граргских искр? Это потому, что он не собирался нарушать закон. А остальных кольцо не подпустит. Если бы тебя в тот момент можно было оставить одну, мы с Лили выбрали бы другой вариант объяснения. Но ты не стояла бы спокойно в стороне, и создала бы себе и нам лишние проблемы. Пришлось тебя придержать. Конечно, можно было обратиться к председателю и Лили как к судьям, но тогда несколько уважаемых рыцарей Грарга из-за тебя попали бы на совет. Такого шума нам не нужно.

— Я тоже считаю, что собирать совет раз в полтора-два месяца из-за твоей девицы не стоит, — хмыкнул Жермон. — Хотя большинство судей это дело бы позабавило. Ну что, Герберт, я вижу, Татьяна уже опомнилась. Может, лучше оставить её в машине, пока обсудим турнир? Посидишь сама? — обратился он ко мне.

Я кивнула. Унять бы дрожь во всём теле. Зубы стучали, снова стало очень холодно. Я осознала, что на мои плечи до сих пор накинута куртка Адриана, и дрожащими руками попыталась снять её. Куртка упала на землю. Герберт наклонился, поднял её и швырнул на несколько метров прямо в руки владельцу.

Говорить не хотелось, думать — тоже. Я смотрела, как кольцо Лили выпускает последние искры. Красный камень призрачно светился в темноте, как гаснущий уголёк.

Что там говорил Жермон о моём обручальном кольце? Добавить его сплав в оружие слуг Грарга? А ведь действительно могут когда-нибудь и добавить. Вернее, могли бы.

Я нащупала в кармане джинсов кольцо. Хорошо, что сегодня мне захотелось взять его с собой. Река — справа, метрах в трёх от нас. Она только начинает покрываться тончайшим ледком. Я сжала в кулаке кольцо. Размах. Бросок. В темноте я не видела, как оно летит, но тихий всплеск возвестил — кольцо достигло воды.

— Вот ни секунды не сомневалась, что ты сделаешь что-нибудь в этом роде, — сказала Лили.

— В сплав было бы лучше, — с лёгким сожалением прокомментировал Жермон.

— Ты и так забрал для сплава кольцо Вильгельма, — рассеянно напомнил Герберт.

— С его стороны оставить кольцо было полным умопомрачением, — поджал губы Жермон.

Лили молча обняла меня за плечи и повела к машине Герберта.

Когда я села на заднее сиденье, она шёпотом сказала:

— Даже не знаю, что придумать, маленькая истеричка. Чёрт с ним, с кольцом, но за то, что ты наговорила о наших, действительно положено наказание.

— Какое? — вяло поинтересовалась я.

— На усмотрение Герберта. Не представляю, до чего он додумается, приготовься к неожиданностям.

Домой мы вернулись ближе к утру. Тишину в квартире нарушало лишь сладкое посапывание в спальне Герберта и Вики. От этих вроде бы мирных звуков меня начало мутить. Лиля на несколько секунд поднесла кольцо к губам.

— Викуся тренируется, — улыбнулась судья. — Всё-таки жаль, что её не было на турнире.

— Ещё успеет показать себя, — ответил Герберт. — А мне сегодняшний скандал будет уроком. Прежде чем брать Синичку на такие вечеринки, нужно подробно выяснять, какие развлечения там планируются.

Развлечения⁈ Я судорожно сглотнула. Не думать, не чувствовать, ничего не говорить…

Герберт молча снял с меня пуховик. Затем он наклонился и потянул молнию на моём сапоге.

— Герб! Что ты делаешь⁈ Я сама…

— Сама — так сама, — он сорвал с себя мокрую грязную куртку. — Лили, уступишь нам комнату?

Так вот какое наказание придумал Герберт! Лечь с ним в постель после этого турнира, после того как я кричала на всю рощу, что ненавижу его.

— Пойдём, — он втолкнул меня в комнату. — Привыкай, девочка, я не собираюсь притворяться белым и пушистым. Я — хищник, Лили — хищница, Вика становится такой же. И хоть ты нас ненавидишь, — усмехнулся Герберт, — мы к тебе привязаны. Сейчас ты отдашь мне фотографии с твоим бывшим мужем. Мы их разорвём, и больше изображений Вильгельма я в своём доме не потерплю.

Я достала из-под подушки конверт. Не было больше ни боли, ни ненависти, ни протеста, остались лишь смертельная усталость и желание, чтобы меня оставили в покое. Герб разорвал конверт вместе со всем содержимым на несколько частей и бросил на туалетный столик.

Я выжидающе посмотрела на Герберта. Он усмехнулся мне в лицо и неспешно провёл рукой по моим волосам. Распущенные волосы — знак полного подчинения. Полной зависимости.

Глава 17

Судья Лилиана

Я докуривала вторую сигарету, когда Герб вошёл в кухню. Он