глажу его за ушами. — Кстати, о том, чтобы собрать вещи, нам самим, наверное, стоит так поступить, — я оглядываю склад. — Мы не можем оставаться здесь вечно.

— Ну… — возражает он.

Мои глаза сужаются.

— Что ну?

— Возможно, я не сказал тебе всей правды, когда заявил что МИ-7 не знала, что мы здесь.

— Прошу прощения?

— Ты прощена.

Я упираю руки в бока.

— Арбутнот Блэкмен, ты обязан немедленно объяснить, что происходит.

— Они наблюдали за твоими действиями и были весьма впечатлены. Они готовы предоставить тебе это помещение и его содержимое, если ты согласишься время от времени помогать им.

Я сверкаю глазами.

— Я думала, ты говорил, что из меня никогда не получится шпион.

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Не как шпион. Как… консультант. Теперь, когда ты показала, что можешь хорошо ладить со всеми остальными трайберами.

— Другие вампиры не останутся. Они хотят уехать и устроить свою собственную жизнь. Присоединиться к другим сообществам.

— Да, — он почёсывает подбородок. — С этим, знаешь ли, возникнут некоторые проблемы.

— Мы разберёмся с ними, если и когда они возникнут, — я чувствую себя на удивление безмятежно, пока внезапно не взвывает одна из сирен. Кимчи скулит. Я поворачиваюсь к камере и стискиваю зубы. Шоу начинается. Вот блин.

***

Три глотка крови Марии циркулируют в моём теле, когда я выхожу в сопровождении О'Ши и Майкла. Деймоница Какос находится снаружи уже полчаса. Я должна отдать ей должное — она чертовски терпелива.

— Ну что ж, — говорит она, постукивая безукоризненно наманикюренным ногтем по губам. — Вы пришли к какому-то решению, мисс Блэкмен?

Я холодно улыбаюсь.

— Я плохо реагирую на ультиматумы.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Ситуация изменилась, — отвечаю я. — Может быть, вы видели новости? Мы ответственны за спасение более сотни детей. Вампиры — герои этого часа.

— Вы не хуже меня знаете, что общественное мнение переменчиво. Как вы сказали, вы герои этого часа, но что произойдёт в следующий час? Всем не составит труда вспомнить, что вы не более чем кучка кровососущих извергов, — она пристально смотрит на меня и меняет тактику, очевидно, отчаянно пытаясь сделать что-нибудь, чтобы разозлить меня. — Икс притворялся вашим другом, но на самом деле манипулировал вами. Он использовал вас.

Я пожимаю плечами.

— Он не проникал в мои мысли, как вы. Он не натравливал мои собственные мысли против меня.

— Он не проникал в ваши мысли, потому что в этом не было необходимости. Вы были только рады подчиниться.

— Я использовала его так же, как он использовал меня, — откровенно говорю я и делаю шаг вперёд. Впервые я осознаю, что не боюсь ни её, ни Икса. — Скажите мне, вы считаете себя злыми?

— Это абсурдный вопрос.

Я скрещиваю руки на груди и жду. Деймоница вздыхает, словно под тяжким бременем.

— Нет, — скучающим голосом отвечает она. — Я так не думаю. То, что мы сделали, необходимо.

— Вы уничтожили Семьи, потому что боялись их.

— Мы уничтожили Семьи, потому что они возлагали вину на нас каждый раз, когда им нужен был повод, чтобы убить кого-то.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Все боятся вас. Мы всегда знали, что деймонов Какос следует опасаться. Если бы вы просто сообщили Семьям о своём недовольстве, они бы прекратили, — я пальцем убираю с одежды невидимую ворсинку. — Но вы предпочли действовать первыми, убить, а не общаться. Я бы назвала это злом.

— Я вас умоляю, — усмехается она. — Зла не существует. У каждого есть способность совершать плохие поступки, точно так же, как у каждого есть способность совершать хорошие поступки.

— Это чушь собачья. Зло действительно существует, — я улыбаюсь. — Мы с вами — прекрасные тому примеры.

Она приподнимает бровь.

— На самом деле вы не считаете себя злом.

— Я думаю, у меня есть способности к этому, но на моей стороне люди, которые удержат меня на верном пути.

— Полукровка, — она усмехается. — И Майкл Монсеррат, — в её голосе явно слышится насмешка. Она даже не смотрит в его сторону. — Вы ведь понимаете, почему Икс превратил его в человека, не так ли? — её губы кривятся. — Он ревновал. Он всё ещё ревнует. Он хочет, чтобы вы бросили Монсеррата. В каком-то смысле Икс прав. Союз вампира с человеком никогда не сработает.

— Может, так и будет, а может, и нет, — я беспечно поднимаю руки. — Знаете, Икс также спас Майкла. Иначе он был бы мёртв.

— Должна ли я понимать, что вы не желаете голову Икса?

— Я бы с удовольствием оторвала ему голову. Я бы с удовольствием сама снесла её с его плеч, — деймоница ухмыляется и открывает рот, чтобы заговорить. Ей не нужно читать мои мысли, чтобы понять, что я говорю правду.

Я поднимаю указательный палец.

— Я ещё не закончила. Да, я хочу, чтобы он умер. Возможно, я всегда буду этого хотеть. Я тоже хочу, чтобы вы умерли, и все остальные деймоны Какос в Лондоне вместе с вами. Часть меня тоже хочет быть человеком. Часть меня всё ещё хочет нападать на каждую чёрную ведьму, которую я вижу, несмотря на соглашение, которое я с ними заключила. Я хочу, чтобы «Магикс» обанкротились. Я хочу, чтобы Винсент Хейл умирал очень, очень медленно. Я хочу, чтобы у меня был пожизненный запас леденцов со вкусом голубой малины. Я хочу уметь летать. Я хочу, чтобы единороги существовали, и чтобы ни один ребёнок больше никогда не страдал. Я хочу счастья, солнечного света и улыбок для всего мира навсегда, — я встряхиваю волосами. — Но дело не в том, чего я хочу. Реальность не всегда идеальна, на самом деле иногда она просто ужасна. Но мы справляемся. Мы проходим через это. Мы живём, чтобы сражаться вновь и вновь.

Она закатывает глаза.

— Избавьте меня от философских проповедей.

— Хорошо. Вот как всё будет. Я не покину Лондон. Вампиры не покинут Лондон. Вы получили то, что хотели, Семьи мертвы и похоронены. Сейчас наступила новая эпоха. Вас больше не будут обвинять в том, что за вами тянется цепочка трупов. Но если вы, или Икс, или любой другой деймон Какос когда-нибудь хоть пальцем шевельнёте, чтобы навредить нам или снова манипулировать нами, то «Магикс» получит флакон цыганской крови и инструкции о том, что с ней делать.

— Вы думаете, это победа для вашего вида? — усмехается она. — Не слишком-то это похоже на счастливый конец.

— Речь идёт о выживании, а не о мести. Никому не нужно ещё больше крови на улицах. И так уже достаточно, — я делаю паузу. — Рассматривайте вампиров как миротворцев, а не разжигателей войны. Это делает нас лучше вас.