внизу всё было чёрным: и пол, и стол, и диваны с креслами. Этакий сюжет шахматной партии, чёрно-белое поле и белый король.

– И всё-таки, – сказала я, войдя и не дождавшись никакого приветствия от сидевшего за столом господина Фоксхельда. – И всё-таки повторюсь: мне не нравится ваш способ приглашения в гости, господин Фоксхельд.

– Ну вы же настолько не хотели ко мне в гости, что мне ничего не оставалось, как настоять на своём.

– Кстати, – вдруг решила я не изображать вселенскую скорбь. – Откуда вы узнали, что я у госпожи Раиссы?

– У меня есть возможности, о которых вы даже не подозреваете, госпожа Камински, – сказал банкир.

«Куда уж мне», – подумала я.

– Ну вот, вы добились того, что позвали меня в гости. Теперь расскажите: зачем? – задала я вопрос, не дожидаясь, пока мне начнут вешать лапшу на уши.

– Госпожа Камински, я хочу, чтобы вы передали мне ряд документов, которые вам удалось обнаружить, а также отказались от ведения этого дела.

«Ничего себе наглость: во-первых, передать ему все документы, а во-вторых, отказаться от ведения дела и бросить мою подругу», – подумала я, а вслух сказала:

– Мне не нравится это предложение.

– Ну смотрите, госпожа Камински. – Барон слегка склонил голову набок, отчего мне почудилось ехидство в его словах. – Вам не понравилось приглашение, но вы всё равно оказались у меня в доме, теперь вам не нравится предложение – но неужели вы думаете, что я не смогу сделать это без вас?

– Не сможете, – сказала я с полной уверенностью, что документы он не получит.

Фоксхельд внимательно на меня посмотрел.

– То есть оригиналов документов у вас с собой не было? – спросил он.

– Не было, – ответила я, вспоминая, что в сумке действительно лежали лишь копии.

– А где же оригиналы, госпожа Камински?

– Этого вам знать не надо, – сказала я.

– Удивительное спокойствие, госпожа Камински, – произнёс барон, глядя на меня. – Вы сейчас полностью в моей власти. А вы понимаете, что за те документы, которыми вы собирались блистать в суде, можно и голову потерять?

– Вы меня пугаете, господин Фоксхельд?

– Нет, что вы, я просто хочу, чтобы вы реально смотрели на вещи. Если вы рассчитываете, что возьмёте эти документы и пойдёте защищать ваших клиентов, или мистер Мердок возьмётся за это дело, то вы ошибаетесь, – с уверенностью заявил барон.

И меня вдруг сразу начали одолевать сомнения, и даже показалось, что да, слишком быстро мистер Мердок согласился взяться за дело и даже сам предложил передать его мне как помощнику и будущему младшему партнёру. Неужели мистер Мердок тоже связан с этим бароном? Нет, не может такого быть.

– Свет не сошёлся клином на мистере Мердоке, – произнесла я. – Если он не пойдёт в суд, значит, пойдут другие.

И мне не понравилось, как улыбнулся барон Фоксхельд. Он вдруг назвал меня по имени:

– Боюсь, Матильда, что вы здесь ошибаетесь.

После этих слов дверь в кабинет распахнулась, и в кабинет вошёл барон Дерайн.

– Александр! – с облегчением воскликнула я, радуясь, что он меня нашёл

И повернула голову, чтобы посмотреть на барона Фоксхельда. На его лице было выражение полного удовлетворения, как будто всё идёт по его плану.

Глава 57

– Александр, дружище, спасибо, что приехал, – сказал Фоксхельд.

– Александр… дружище? – тихо повторила я, вдруг ощутив, что пол под ногами начал проваливаться, как будто бы вот только что у меня была опора, а теперь я оказалась на канате над пропастью, совсем одна.

– Я всё тебе объясню, Матильда, – сказал барон Дерайн.

– Тогда я оставлю вас на некоторое время, – произнёс барон Фоксхельд и действительно вышел из кабинета, оставив нас вдвоём.

Ноги меня не держали. Я вдруг поняла, что сама, своими руками, отдала себя во власть этого Фоксхельда, когда позвонила барону Дерайну и сообщила, где нахожусь.

– Я жду, – сказала я, видя, что барон никак не может начать говорить.

– Матильда… Барон Фоксхельд – мой друг. Мы вместе росли и вместе учились, и, кстати, вилла, на которой ты останавливалась, принадлежит ему.

Если бы меня ударили утюгом по голове, то был бы примерно такой же эффект. Меня накрыло. Я не знала, мне плакать или смеяться. Ещё недавно я осуждала и даже обвиняла Софию в сговоре с компанией Фоксхельда, а сама отдыхала на его вилле.

Мне захотелось что-нибудь разбить. Дура! Дура!

– Матильда, подожди, – сказал барон Дерайн, видимо что-то разглядев на моём лице. – Никто не собирается тебя ни в чём обвинять.

«Ага», – подумала я. Если он об этом говорит, значит, сам считает, что это нарушение этики. Я сжала зубы, просто чтобы не закричать; это же надо было так вляпаться. Дура! Мне оставался один экзамен, а эта история разорвёт меня, уничтожит. Какая же я дура! Внутри у меня что-то заплакало горючими слезами; мне сейчас было куда тяжелее, чем тогда, когда я узнала, что Фред ушёл к Софии.

– Что вы хотите, господин барон? – спросила я и сама удивилась, каким мёртвым прозвучал голос.

– Матильда, мы хотим, чтобы ты не использовала те документы, которые тебе удалось добыть. Ты, конечно, большая умница, и когда ты взялась за это дело, я сказал Фоксхельду, что теперь у него нет никаких шансов отвертеться, а он смеялся, говорил, что начинающий адвокат – это как раз то, что ему нужно.

Мне многое хотелось спросить у барона, в том числе и почему он не сказал мне об этом раньше, но я не хотела с ним больше разговаривать.

– Да, и я сразу не подумала, что для тебя это дело больше, чем обычное, более личное в связи с тем, что в этом деле завязана твоя подруга, – добавил он.

Я молчала, потому что