— И да, и нет. Странно, что она не нравится тебе. После того, что произошло в Костяном зале, я пришёл к выводу, что Иляна всё же не его посланница. Да, Мёртвый бог может убивать своих сторонников, а может миловать врагов, ты понимаешь о ком я? Он слишком хитёр, чтобы явно выдавать своих людей среди нас. Но я не почувствовал никаких неестественных эмоций у Иляны. И ещё вот это… когда она решила умереть. Это было искренне, хоть и внешне и походило на игру.

— А потом она сожгла профессора Грогия.

Принц кивнул.

— Признаться, это меня сбило с толку. Но затем я поразмышлял и решил, что профессор — сам человек Мёртвого бога. Тогда, когда Марг погиб, на арене было лишь трое, верно? Он, Пушистик и профессор Грогий.

Валери вздрогнула.

— Думаешь, Темнейшему нужно, чтобы мы проиграли?

— До встречи с повелительницей лета — да. Уверен, что он этого хотел. Но сейчас… как знать. Может, что-то изменилось, а может, и нет.

Эрсий вошёл в загон и стал седлать Швырку. А потом, выйдя на арену, принялся ждать невесту. Валери верхом на Снежке появилась довольно скоро, Эрсий распахнул арену, и оба устремились вниз. Над домиком уже парила медная Искорка Росинды. Значит, роана их ждёт.

Валери легко спрыгнула со своего дракона и направилась было в переодевальню, но Эрсий перехватил её, поймав за руку.

— Не хотел говорить в академии. Я думаю, Иляна — посланник Лета.

Девушка изумлённо уставилась на него. Он удивился, что такая простая мысль не приходила ей в голову.

— Но почему? Её же привёл магистр Литасий, а он — сторонник Мёртвого бога и…

Эрсий усмехнулся её наивности.

— Знаешь, Иляна в одном совершенно права: в академии никто не пытался сделать из нас победителей, это точно. Профессор Грогий — бывалый дракохотник и объезжальщик. Ты помнишь, чтобы он хоть раз выводил нас и показывал окрестности? Учил бороться с монстрами? Делился собственным опытом? Профессор Бахус — Палуга. Конечно, не спорю, она занималась с нами, но… Палуги — древний род, опасные хищники. Она легко убивает тех же мортармышей, не так ли? Что-то, кроме бега на лыжах или стрельбы, она нам давала?

— Н-нет… Но ведь ты сам говорил, что Мёртвый бог не хотел нашей победы?

Принц пнул снег, потом наклонился, сгрёб его и скомкал. Бросил снежок в пропасть.

— Это так. Но не совсем. Повелитель зимы не желаете победы нам с тобой. Род Звёздных принцев ему не по душе. Но чем Мёртвому мешает лепрекон при Неблагом дворе? Или Харлак? Вряд ли он хочет проигрыша всей команды.

— Ты хочешь сказать…

Валери ахнула, прикрыла ладонью рот. Её голубые глаза расширились, а голубой ужас стремительно насыщался синим и вдруг… зазолотел.

— Но если так… Если, положим, Иляна не просто пересекла границу, а, например, хотела о чём-то доложить Повелительнице, если она летняя…

— Тхарги — дети лета, — напомнил Эрсий.

— Ну… скорее сумеречники. Но неважно. Если всё так, и магистр Литасий служит интересам Госпожи, то… мы же можем сообщить об этом богу, так? И тогда он вернёт тебе титул и звание и… вернёт тебя из опалы ко Двору!

— Или снимет кожу. Не забывай: доказательств у нас нет, только предположения. Вернёмся к вопросу, нравится ли мне Иляна. Да. И это меня смущает.

Валери вдруг покраснела. Эрсий снова уловил лёгкий привкус испуга в её эмоциях.

— Мне нравится, что она, по сути, делает то, что должен был делать тренер. Но зачем ей стремиться к победе, если она — летняя? Этого я не понимаю.

— А почему ты думаешь…

— Потому что она учит нас и делает это хорошо. Всё это странно. Побег за Весну. Грогий. Попытка поссорить Аратэ и невесту. И… она слишком тёплая. В ней нет зимы.

— Насчёт Аратэ и Росинды…

Эрсий молча показал на небо. Зелёный Мор приближался. Время приватных разговоров завершилось.

Они успели сделать только один круг, когда их вызвал Литасий и объявил, что осталось три дня, и сегодняшний был первым из них.

— Тогда нам нужно спускаться, — объявил Аратэ.

Он был какой-то взъерошенный и встревоженный, что было странно, с учётом вернувшейся в адекватное состояние Росинды.

— Вы останетесь наверху до завтра, — возразил Литасий.

Они вышли из кабинета магистра, и Аратэ, резко развернувшись, куда-то почти убежал — ушёл очень быстрым шагом.

— Что это с ним? — удивился Эрсий.

— Возможно, своего Пыжика потерял, — рассмеялась Валери.

Действительно, Иляны отчего-то не было на тренировке, что было странно, безусловно. Эрсий переглянулся с невестой. На тренировке после обеда её тоже не было, как и на самом обеде, и от Аратэ всё сильнее и сильнее несло беспокойством, переходящим в тревогу. Он что, тоже догадывается, что с его тхаргицей что-то не так? Впрочем, лепреконы умны. А может, Аратэ как раз в курсе? Он не мог не обратить внимания на все эти странности.

На ужин Аратэ лишь заглянул и тотчас умчался. К этому времени его тревога была настолько сильна, что, даже несмотря на отсутствие хозяина, осталась висеть в столовой густым зелёно-рыжим сгустком. Эрсий решил её не трогать, пусть висит.

Однако, прежде чем трапеза завершилась, лепрекон снова ворвался в зал, и Эрсий тотчас понял, что что-то произошло: все сложные эмоции слились в одно простую — ярость.

— Валери ши Кираду Серватирэль! — рявкнул Аратэ, подходя к женскому столу. — Я, Аратэнг Джелар, сын Золотого дома, вызываю тебя на поединок.

Принц стиснул кулаки, застыв. Его поразил не сам вызов — имена. Подлинные имена, пусть и не совсем полные, были запрещены в академии. Круг аристократов узок, и, конечно, все без труда догадались, кто есть кто, но законопослушно делали вид, что не знают этого.

По традиции присмотр фениксов был упразднён перед самыми соревнованиями, что несколько объясняло бесстрашие лепрекона, но…

— Ты с ума сошёл? — холодно уточнила Валери, допила бокал и отставила его в сторону. — Аратэ, сын твоего отца, мой дом благодарен твоему за выкуп моей матери, а потому я сделаю вид, что не слышала, а ты ничего не говорил.

Эрсий снова удивился, на этот раз — великодушию невесты. Однако сошедший с ума лепрекон проявил необычайную глупость.

— Рад был бы. Я неплохо отношусь к тебе и твоему роду, Валери, но не могу пропустить оскорбления, нанесённого моему дому.

— И кто же его оскорбил? — банши подняла брови, оперлась локтями о стол и положила подбородок на сложенные кисти рук.

— Ты, благороднейшая. Или станешь отрицать, что покушалась на