лицо, и я увидела, что глаза его лукаво блестят, а губы морщит улыбка. А, то есть, он просто шутит? Мне стало даже как-то легче. Лепрекон вдруг вынул откуда-то из-за чёрного ворота золотую монету и вложил мне в ладонь, закрыл моими пальцами, а поверх — своей ладонью.

— Возьми. И прощай.

— Мне не нужно твоё золото! — возмутилась я.

— Золото всегда нужно, — возразил он, встал и спрятал руки за спину. — Но суть не в деньгах. Дело в том, что, как ты знаешь, я очень ленив. Ненавижу чистить драконники и вообще. И мне не упёрлось бегать и разыскивать тебя по всей академии, от драконюшен до медкорпуса. Так что, если что-то с тобой случится… ну там… дракон упадёт, или нападёт, или что-то ещё, просто позови меня, хорошо?

Я посмотрела на монету, покрутила её в руках. Это была довольно крупная денежка, четыре-пять сантиметров в диаметре, толстая, с широким — миллиметра три — гуртом. На аверсе был чей-то профиль, на реверсе — руна.

— И как это сделать? Нужно прочитать заклинание или…

— Просто: по-зо-ви. Ты же ходишь через картинку в свою комнату, верно? Это тоже — картинка. Только и всего.

— Спасибо, — растерялась я. — Аратэ, хотела тебя спросить: мы всё ещё друзья? Или как?

Он хмыкнул, легко вскочил.

— Всё по-прежнему. Друзья, конечно. Не грусти, Пыжик. Думай о победе. И о прекрасных синих очах принца. Авось придёт весна, и он растает, как сугроб, — рассмеялся рыжик и вышел.

Я несколько минут с любопытством рассматривала монету. Заметила дырочку у самого ребра, залезла в свой рюкзак, нашла леску, вдела и нацепила монетку на шею как медальон. Действительно, вдруг пригодится? В этом мире всего можно ожидать.

А потом закуталась в одеяло и тотчас уснула.

Проснулась только утром — Аратэ не выключил время, как мы и договаривались раньше. Что ж, у времени есть серьёзное преимущество перед безвременьем: оно бодрит.

Когда я вышла в столовую, меня поразило напряжение, буквально искрящееся в воздухе. Росинда сидела рядом с женихом и смеялась, нежно заглядывая в его лицо и положив ладошку поверх руки лепрекона. Харлак сверлил его горящим волчьим взглядом. Валери, бледная как смерть, тоже гневно пилила взором Аратэ. Эрсий упрямо смотрел в тарелку и хмурился, но он уже не был ледяным истуканом, принц был сдержанно зол.

— Иляна! — радостно воскликнула Росинда и посмотрела на меня. — Доброе утро. Садись со мной. А мы с Аратэ как раз хотели тебя пригласить на нашу свадьбу. Это далеко, конечно, но порталы сократят путь. Там так красиво! Серое море никогда не замерзает. А серое небо… как раковина жемчужины. Я познакомлю тебя с моими сёстрами и братьями.

Она хихикнула:

— Может, тебе кто-то приглянется?

На этих словах Валери вдруг поднялась и резко вышла. Эрсий встал неторопливо, но тоже покинул зал.

— Они очень симпатичные, — улыбаясь, щебетала Рос. — Морские юноши, знаешь ли, имеют свои преимущества. Бакулюм, например. Будешь рагу из шампиньонов и кроликов? Рекомендую. А какие там закаты! Я надую тебе пузырь, и ты сможешь спуститься на дно и увидеть море таким, какое оно есть…

— Ты, значит, решила вернуться к жениху? — сухо уточнила я. — А как же любовь?

Росинда тряхнула головой:

— Ой, любовь! Скажешь тоже. Так… увлечение просто. Никакая это не любовь. Настоящая любовь вообще приходит в браке.

Харлак подавился и закашлялся. Бедняга. Я развернулась, подошла и села рядом с ним, демонстрируя свою поддержку. Положила себе каши.

— Пятнадцать минут, — велела холодно. — А потом тренировка. У нас три дня до турнира.

— Два, — поправил меня Аратэ.

ПРИМЕЧАНИЯ

чапалах — пощёчина

гурт — ребро монеты

аверс — «орёл»

реверс — «решка»

Глава 47

За кадром

— Ты хочешь заступиться за вассала, принц? Может быть, желаешь вызвать меня на поединок?

Эрсий пристально посмотрел на Аратэ.

Он не понимал, что происходит с лепреконом. «Кураж, — подумал принц, — это называется: кураж». Он чувствовал странную смесь злости, отчаяния, самоиронии, презрения и чего-то ещё, чего не мог определить. Незнакомое ему чувство. Странное. Обида и нежность? М-м-м… да, но…

Всё это было неправильным. Всё плохо сочеталось друг с другом и было чересчур разнообразно. От избытка чужих эмоций Эрсий устал. Бросив:

— Нет. Заканчивай. Нас ждёт тренировка. Буду внизу, — развернулся и вышел.

Глотнул холодный воздух поглубже и содрогнулся. Виски ныли. Чужие сильные чувства раздирали мозг, и Эрсий, запрокинув голову, ударил ими, собранными в пучок, в небо. И упал на стену от внезапной слабости.

Как может ярость сочетаться с нежностью? Обида с печалью? Это всё равно, что кашу посолить, поперчить, добавить туда мёд и уксус, и всё это — разом. Тут любого затошнит. Но самое неправильное было в том, что все эти чувства сочетались в лепреконе, существе по определению сдержанном и эмоционально простом.

«Если Росинда так на него действует, — подумал Эрсий измучено, — то для него и его рода было бы лучше отказаться от этой свадьбы, несмотря на денежные риски».

Через несколько минут во двор вылетела красная от злости Валери. Её эмоции тоже были насыщено-алыми. Но после пережитого принц уже не был способен их поглотить.

— Ты представляешь! — закричала банши, ветер трепал её золотистые волосы, и они тоже казались пламенем. — Аратэ взял её под покровительство! И не только личное, но и всего своего дома! Мерзавка! Что она с ним сделала⁈

Эрсий закрыл глаза, но даже через веки видел её пламя. «Надо будет встречаться не чаще, чем раз в год. Чаще я её не выдержу», — подумал он.

— Росинда его невеста. Это логичный поступок, — возразил устало.

— Речь не о Рос! Он взял под покровительство тхаргицу!

Ему хотелось закрыть уши, звук её голоса убивал своей мощью. Валери вдруг резко смолкла, алое пламя поблекло.

— Тебе плохо? — спросила девушка, подошла и коснулась его висков. — Что с тобой?

Из её пальцев заструилась жизненная сила. Эрсий перевёл дыхание.

— Идём спускаться, — шепнул он ей, — они сами со всем разберутся. Аратэ ведёт себя странно, я согласен с тобой. Нелогично. Но, может быть, мы не всё знаем.

Он взял её за руку и повёл за собой. Валери молчала, но всё ещё злилась, однако это уже была терпимая амплитуда злости. У самой двери в загон Швырки, девушка вдруг остановилась и задала вопрос, не менее странный, чем весь этот день:

— Тебе тоже нравится Иляна?

Эрсий посмотрел на неё. Проглотил тревогу и страх. Валери боится? Но — чего? Она же не допускает, что её жених откажется от данного слова? Это невозможно,