class="p1">Покрепче сжимая монтировку, я шла посреди дороги и поглядывала по сторонам. Мёртвые глазницы разбитых окон провожали меня немотой, едва заметно колыхая веками занавесок; слепые бельма заколоченных досками оконных и дверных проёмов прятали за собой застоялую тишину, а я углублялась в глотку этого вымершего посёлка…

В какой-то момент ветер стеганул прохладой по голой коже, заставив вздрогнуть, и я поняла – самое время всё же поискать одежду. Первый же выбранный наугад дом – одноэтажный бежевый коттедж с распахнутой входной дверью – встретил меня кромешной тьмой. Мне чудилось, что за мной кто-то наблюдает, и по коже бежали зябкие мурашки. Я ждала, что вот-вот, прямо сейчас из темноты на меня кинется оскаленная багровая пасть… Но вместо этого из чёрной прихожей лишь дохнуло уже знакомым затхлым запахом разложения.

— Если ты там, я проломлю тебе башку, — прошептала я себе под нос и вошла внутрь.

Глаза привыкали к темноте, выхватывая из мрака очертания мебели. Всё здесь было перевёрнуто вверх дном, вещи были беспорядочно разбросаны по полу – тут, похоже, уже прошлись. Либо мародёры, либо мертвецы.

Хозяин тоже был здесь. Он никуда не ушёл – он висел в самом центре гостиной, под потолком, подвешенный за шею, безвольный, как сломанная марионетка. И довольно давно, если судить по запаху. Заставляя себя не смотреть на него, я прошла короткий коридор, вошла в спальню, почти на ощупь добралась до шкафа и распахнула створки. Внутри было полно одежды – шифоновой, кашемировой, шёлковой. Мягкой, женской, насколько я могла определить на ощупь.

Я вывалила всё содержимое шкафа на пол и стала рыться в груде тряпок. Всё было на размер, а то и на два больше. Юбки, кофточки, блузки… Мягкий, воздушный шифон, шёлк – всё то, что я никогда бы на себя не надела. Откопала какие-то леггинсы и просторный джемпер попроще, а в тумбе нашлись чешки. Натянула всё это, чувствуя себя чучелом. Зато теперь хотя бы не холодно… Тут же нашлась холщовая наплечная сумка, куда я кинула бутылку с водой. Подпоясавшись, заткнула за пояс пистолет…

Шарканье… Прямо у порога. Я вжалась в стену, стискивая в руках монтировку, и аккуратно выглянула в коридор.

В проёме входной двери стоял чёрный скособоченный силуэт. Он слегка пошатывался и издавал тихие утробные звуки. Нелюдь… Похоже, кое-кто всё-таки пережил зачистку дронами. До него было метров пять, но он, кажется, меня не замечал. Может быть, почуял что-то, добрался до крыльца по запаху, но теперь потерял след?

Силуэт качнулся, хрипло зарычал и сделал шаг вперёд. Я отпрянула от выхода в коридор, отвела монтировку в сторону и приготовилась к встрече. Прошаркав по доскам, оборванный монстр ввалился в спальню – и я со всей силы всадила железо ему в висок. Раздался звук – глухой, влажный хруст. Тело сложилось пополам, рухнуло, и всё стихло.

Замерев, я превратилась в слух. Снаружи шелестела куцая листва, тёрлась о дощатую стену, где-то на чердаке легонько подвывал ветер.

Только бы снаружи никого не было…

Поправив пистолет за поясом, я прокралась через тёмный коридор и скользнула на крыльцо. На улице не было ни души – лишь пустынная проезжая часть серела во мгле, да распластался мертвец на той стороне дороги. Было уже темно, однако далеко в вышине висел Арденум, заливая скелеты домов и траурный асфальт улиц мертвенно-голубоватым призрачным сиянием…

Здраво решив держаться подальше от середины дороги, я пошла по обочине, по самому её краю, стараясь по возможности прятаться в тени деревьев. Улочка вела меня вперёд, к перекрёстку, посреди которого стоял брошенный седан с открытым багажником. Словно пантера в ночи, вжимаясь в тени, я добралась до угла и затаила дыхание, вбирая в себя каждый звук, каждый шорох.

Кто-то брёл вдали по поперечной улице. Один силуэт… Нет, два. Они просто ковыляли, выписывая зигзаги, словно маятники, соскочившие с оси – слева направо, справа налево… Остановились. Один исчез в придорожных кустах, а другой постоял немного и побрёл дальше – прочь от меня. Движемся вперёд, трусцой, через перекрёсток, вдоль по улице… Молниеносный тихий бросок – и я затаилась в кустах на другой стороне дороги. Оглянулась – никого. Можно идти…

«Совсем одна. Блуждаешь по выжженной пустоши и безмолвно взываешь к ночи, но ответа нет – даже ветер стих…»

* * *

Я двигалась сквозь посёлок под названием «Спинетта», один за другим преодолевая перекрёстки. Завидев впереди бесцельно бродящих заражённых, я ныряла в ближайшие кусты и по широкой дуге, крадучись, обходила мертвецов дворами.

Похоже, ночью их прыть заметно утихала, они вели себя как сомнамбулы, спали на ходу, никак на меня не реагируя. По крайней мере, пока я к ним не приближалась. Возможно, они очень плохо видят в темноте – ведь их глаза залиты кровью полопавшихся капилляров. Или… чем-то иным… В любом случае, ночью передвигаться по улицам оказалось относительно безопасно. И далеко не в последнюю очередь потому, что львиная доля мертвецов в этом городке была выкошена авианалётом…

Я превратилась в один сплошной слух, в зрение, в крадущуюся тень. Потеряла счёт минутам и перестала замечать дома и перекрёстки. Спустя какое-то время посёлок оборвался, асфальт сузился до двухполоски и упёрся в стену тьмы, а дома закончились, отступили, сдав позиции безымянной степи. И в этот момент справа, на третьем этаже большого дома на самой окраине мелькнул тусклый, едва заметный свет. Я присела на корточки у деревянной оградки и стала наблюдать.

То появляясь, то пропадая, робкий свет мерцал в окне башенки, венчавшей дом с массивным крыльцом и верандой при входе. Рядом с башенкой торчала кирпичная труба, окна первого этажа были зарешёчены и закрыты изнутри чем-то очень плотным – ни единой щёлочки не было, ни одной дырочки, – так что дом производил впечатление нежилого.

Я поднялась. Не отрывая взгляда от окошка на третьем этаже, пересекла улицу по диагонали, в сторону крыльца. Каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом, и на середине моего пути свет в башенке погас. За стеклом мелькнула чёрная тень, и серым полотном окно загородила занавеска. Меня заметили. В доме уже знали – я чувствовала кожей чей-то напряжённый взгляд. Впрочем, меня могли принять за мертвеца и затаиться, как наверняка уже делали многократно. Меня беспокоило лишь одно – только бы по мне не стали стрелять…

Вот и крыльцо – высокое, основательное. Дом – крепость из красного кирпича. На оградке стояли цветочные клумбы – земля была совсем сухая, разноцветные увядшие лепестки