господин, — просипел Грох, как только я сел в кресло и устало откинулся на спинку.

— Обожрался дармовой энергии? — хмыкнул я. — Ты же повелитель теневого плана, переваривай давай.

— Так это… — он замолчал ненадолго, будто подбирая слова. — Я потому и повелителем был, что там никого не осталось.

— Что так? — удивился я. Обычно теневые планы кишат монстрами, которым протолкнуться негде.

— Гроксы всех пожрали, а потом ушли дальше, — признался кутхар. — Это уже потом первые уровни заполняться стали мелочью всякой.

— Ну тогда учись переваривать тёмную энергию, — с прохладцей ответил я. — Ты связал свою жизнь с моей, так что избыток тьмы я тебе гарантирую.

— Не могу я, — сдавленно буркнул Грох. — Скребётся изнутри, наружу рвётся.

— Открой сознание, — приказал я.

Кутхар послушно раскрылся, обнажив для меня свой разум. Я мог считать его воспоминания, тайные желания и страхи, но не стал. Меня интересовала проблема усвоения теневым созданием энергии близкой направленности.

А ведь Грох не солгал. Ему действительно было тяжело переварить энергию артефакта. И дело было не в мощности артефакта, а в слабости моего питомца.

Похоже, он и впрямь занял место на третьем плане по чистой случайности. А я решил, что такому монстру будет по плечу любая задача. И как я так проглядел?

Хотя да. Я же был истощён битвой со слизнями, а потом ещё получил направленный заряд магией света. Неудивительно, что мне не пришло тогда в голову проверить внутренний резерв кутхара перед тем, как принимать его клятву.

— Ты вообще хоть на что-то годишься? — проворчал я, вытягивая излишки энергии артефакта.

Мне пришлось сцепить зубы и цедить воздух маленькими порциями, чтобы удержаться от крика. Исход был напитан под завязку смертью и болью, и сейчас вся эта грязь проходила через мой источник. Казалось, будто по венам течёт огненная вода, в которой плавают осколки стекла.

Как и говорил Грох, энергия кололась изнутри и рвалась наружу, раздирая энергоканалы. Меня ещё и замутило от вони некротической энергии, которая проглядывала сквозь тьму. Головы поотрубаю создателям этой мерзости, когда найду.

Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы усвоить гнилостную муть, оставшуюся после разрушения Исхода. Я покрылся испариной и дышал жадно, словно пробежал километров тридцать без отдыха. В глазах потемнело, а кожа будто трескалась, обнажая ту самую тьму, что источал Исход.

Когда я переборол слабость и открыл глаза, то встретил испуганные взгляды Бориса, Виктории и Юлии Сергеевны.

Увидев, что я пришёл в себя, все трое вздрогнули и отшатнулись. Ладно дети — для них всё неизведанное может показаться пугающим. Но Юлия Сергеевна опытный маг с бурным прошлым. С чего бы ей так реагировать на возможные проявления ритуала очищения.

— Ну? Что опять не так? — рыкнул я, передёргивая плечами.

— Костик? — неуверенно спросила бабушка.

— Да что случилось? — не выдержал я.

— У тебя в глазах тьма плещется, — тихо ответила она. — И аура… душит.

— Всего то? — фыркнул я.

Фух, я уж переживать начал, что на нас напали или ещё один артефакт сработал. Погасив ауру, я перевёл взгляд на Гроха, который изображал предсмертные судороги на ковре. И чего он кривляется, если самую гадкую энергию я за него переработал?

— Костик? — снова позвала меня бабушка. — А как давно ты умеешь с теневыми монстрами управляться?

Так вот оно что! Грох вывалился из тени, и все его увидели. Какого он там уровня? Третьего? Теперь понятно и удивление, и страх перед созданиями бездны, которые обосновались в тенях.

— Так во время спасения нашего Бориса и научился, — сказал я, размяв плечи и встав с кресла. — Только мне какой-то бракованный монстр попался. Слабый и не слишком полезный.

— Помоги, хозяин, — прошипел Грох. — Помоги… кто-то тёмный пришёл за мной.

— Что ты там бормочешь? — переспросил я, склоняясь над кутхаром. — Кто куда пришёл?

Я прислушался к энергии в особняке. После выброса от Смертельного Исхода, все потоки бурлили, нащупать хоть что-либо было сложно. Но я не сдавался. Почти сразу я почувствовал ту же самую энергию с привкусом некротизма, что была в Исходе.

Тот, кто направил Руслана Мирзоева к Шаховским, был здесь. Прятался в тенях, чтобы ударить. Но к предателям и врагам у меня особый подход.

— Создатель артефакта, — едва слышно озвучил Грох то, что я уже понял и сам. — Он пришёл в твой дом. Слишком сильный для меня… слишком опасный.

Я врубил ауру тьмы и взял поудобнее топоры. Кто не спрятался, я не виноват.

Глава 14

Теневой след петлял по особняку, оставляя за собой липкий зловонный шлейф некромагии. Он извивался, как змея, то исчезая в трещинах между тенями, то всплывая на поверхность, будто дразнил меня. Я сжимал топоры, чувствуя, как тьма в моих жилах отзывается на этот вызов.

Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом гниющей плоти. На дубовых панелях оставались чёрные маслянистые пятна, но я знал, что это всего лишь иллюзия. Я медленно вышел из гостиной и шагнул в холл, держа топоры наготове и чувствуя, как аура врага пульсирует в такт моим шагам.

Тьма в особняке вела себя странно — не как живая, а как отражение в кривом зеркале. Каждый угол был чуть темнее, чем должен быть. Каждая тень — чуть гуще. И она всё больше сгущалась, наполняя воздух медным привкусом страха и застарелой крови.

— Хозяин, — прозвучал в моей голове сдавленный шёпот Гроха. — Он рядом, но что-то не так. И он сильнее тебя…

Я не ответил. Вместо этого шагнул вперёд, разрывая ауру страха, что висела в воздухе. Если этот тёмный маг думал, что сможет перехитрить меня в моём же доме — он жестоко ошибался.

Тень дрогнула. На миг в коридоре воцарилась тишина, а затем сразу со всех сторон раздался резкий шипящий смех.

— Константин Шаховский… — голос раздался из пустоты, будто говоривший продирался через слои теневого плана. — Ты испортил мой подарок.

Я резко развернулся, чувствуя движение за спиной. Из тьмы вырвалась чёрная, бесформенная лапа и вцепилась мне в плечо. Кожа под одеждой вспыхнула знакомым ледяным огнём.

Да это же самое настоящее проклятие высшего уровня некромагии! В моём мире я уничтожал тварей, перешедших на прикорм из энергии убийств, и в этом будет так же. Тёмная магия — величайший дар, и использовать её вот так — кощунство.

Не став ждать следующего касания, я рванул вперёд и ударил топором по диагонали. Лезвие должно было рассечь ублюдка пополам, но в последний момент он растворился. Моя инерция понесла меня дальше, и только я успел затормозить, как из стены вырвалась рука с костяным кинжалом.