и каков выбор у той, кто не имеет ни связей, ни родни, ни приданого? Тут же и оклад положили втрое против обычного, и полное содержание. И переезд оплатили.

Урсула вздохнула.

— Я и сейчас помню своё волнение. И даже страх. Но меня приняли, как родную… как дорогую сестру…

Только, видать, в конце концов всё-таки замучили.

— А детишки? Прелестные малыши!

Это она про тех, что ли?

Трувор поскрёбся и всё-таки понюхал пальцы.

— Между прочим, это крайне неприлично, обнюхивать себя во время беседы с дамой. Позвольте дать вам небольшой совет. Даже если вам кажется, что от вас исходит не самый приятный аромат, стоит держаться с видом независимым и спокойным. И ни в коем случае не злоупотреблять ароматной водой. Это лишь усугубит проблему. Постарайтесь просто соблюдать гигиену, чаще принимайте ванну…

Хотя, может, и не зря её Каэры-то…

— Я учту, — сухо ответил Трувор. — Значит, вы их учили?

— Их в том числе.

А может, она сама на тот свет отправилась? От перенапряжения? Переусердствовала, так сказать, в процессе донесения знаний? Что-то сомнительно, что Каэры были идеальными воспитанниками?

— Ещё были их матушки. Очаровательные, добрейшие женщины, но, к сожалению, не получившие в своё время достойного образования. Анхен и читать умела с трудом, а Нова… что ж, купцы подходят к вопросам образования весьма прагматично, читать и писать она умела, считала и вовсе великолепно, но вот манеры и всё то, что делает тэру тэрой… мне было, с чем работать. И уверяю, я старалась от всей души.

— Короче. Тут вам что нужно?

— Тут? Просто интересно. Посмертие не отличается разнообразием развлечений. К сожалению…

— Почему вы вообще призрак?

— Ах, это грустная история, — Урсула подняла книгу и всхлипнула. — О нет, Каэр тут не при чём… напротив, если бы я рассказала о своей ошибке, меня бы не осудили, мне бы помогли.

Всё-таки не они.

— Главное, что, когда моё сердце разорвалось от горя и я умерла, я поняла, что не могу оставить своих малышей без присмотра. К тому же обязательства. Может, я и бедна, но всё равно тэра. И слово держу. Поэтому и помогала своим воспитанникам по мере возможности. Правда, там меня слышали далеко не все. Вернее только Карлуша и слышал.

То-то он такой странный.

— И Кицхен, конечно. Но некроманты воспитанию поддаются плохо. А вот с Карлайлом я старалась. Я подошла к процессу со всей ответственностью! Душу вложила! А он, когда вошёл в силу, взял и печать поставил, чтобы меня не слышать.

Трувор парня понимал.

— Но я не в обиде. Я готова была довольствоваться малым. Просто наблюдала. Молча. Тихо. Подобно ангелу всевышнего я каждое мгновенье жизни стояла за его плечом!

Бедный маг.

Не такой он, если подумать, и странный. Иные бы вовсе тронулись от подобного.

— И, конечно, весьма печально, что у меня не было возможности указать юноше на некоторые недочёты в его поведении и манерах, но всё же я поняла, что могу гордиться им и собой!

— Это хорошо. А я тут при чём?

— Вы? Ах да, конечно… я уже забыла, насколько мужчины бывают эгоистичны!

О нет, только не это.

— Будь вы действительно воспитаны, не позволили бы себе подобных намёков, но я готова простить. Всё-таки не каждому из нас повезло встретить настоящего учителя. Вы тут совершенно ни при чём. Просто мы сменили место, и Карлуша переволновался, наверное. Силу использовал. Вот печать слегка и треснула. Да и поставлена она была не совсем верно. Но это мелочи, право слово. И поверьте, я не стану беспокоить Карла без причины.

— А меня станете?

— Если вы против, то нет. Но мне казалось, вам нужны помощь и поддержка. Вы выглядели таким одиноким, печальным…

Не хватало ещё.

— Почему я вообще вас вижу? — уточнил Трувор, раздумывая, как давно эта особа здесь находится и что она вообще видела?

— Думаю, что дело в связи вас и этого места.

— Я комендант.

— Я не о должности. Это связь крови. Долга. Души. Разве вы не ощущаете? Не важно. Главное, что этого оказалось достаточно, чтобы у вас была власть видеть меня. Возможно, что и не только меня.

Стоило бы порадоваться.

Власти.

Но как-то не получалось.

— И я понимаю, что это неспроста. Что Всевышний привёл меня к вам, чтобы всячески помогать! И поэтому, если позволите, я бы хотела внести некоторые небольшие коррективы в ваш, безусловно, чудесный план. И думаю, стоит начать с внешности. Не подумайте дурного, вы, безусловно, выглядите неплохо, этакая брутальность, но всё же офицеру вашего уровня стоит уделять больше внимания внешности, в частности, одежде…

Трувор закрыл глаза.

Кажется, он начал понимать, почему Каэры настолько странные.

Глава 32

Глава 32 Почти романтическая

По дороге она показывала мне пожилого мужчину, угрожала счастьем и здоровьем родителей.

О действительно страшных угрозах

Лодочка легко скользила по глади озера, в которой отражались небеса, редкие облачка и раскрасневшаяся от жары физиономия Персиваля. Ну и, конечно, кружевной зонт, под которым укрылась прекрасная тэра Нова.

— Вы не устали, дорогой Персиваль? — поинтересовалась она с улыбкой, в которой человек опытный уловил бы лёгкую тень издёвки.

Персиваль был человеком опытным.

И потому ответил с улыбкой же.

— Что вы! Как можно устать! Я наслаждаюсь процессом. Знаете, давно не отдыхал так вот…

— Как?

— В присутствии прекрасной дамы и трезвым, — вырвалось непроизвольно, но вполне себе искренне.

— И как?

— Смешанные ощущения, — весла входили в воду без всплеска, да и сама эта вода ощущалась слегка странновато. Ну и выглядела тоже как-то… неправильно, что ли.

Персиваль приподнял весло, покосился, глядя, как тонкие струйки стекают с лопасти.

Тёмная, пожалуй.

И вязкая какая-то. Лодка идёт тяжелее, чем должна бы. Сперва он, конечно, подумал, что дело не в лодке, что это организм ослаб от стресса, но теперь мнение изменил.

— И что именно вам не нравится? — зонтик качнулся, перемещаясь слева направо.

— Мне? Не то чтобы не нравится, скорее уж непривычно, знаете ли. Организм в шоке.

Тихий смех.

И взгляд такой внимательный-внимательный. А ведь казалось, что дело верное, что в худшем случае выставят за порог, может, обматерят душевно или на худой конец вазой кинут. От ваз Персиваль давно уже научился уворачиваться. Тем паче что, как правило, кидали их вовсе не так, чтобы попасть.

Ан нет. Ошибочка.

Это всё вино.

Вчерашнее.

И ведь выпил же немного, пару бокалов. А развезло как малолетку с отцовского вискаря.

— Но ваша компания искупает все неудобства! — заявил он, отфыркиваясь. — Ради вас я даже