отчего чуть не развалил хлипкую конструкцию собираемого артефакта. — Вот черт. Лёнь, доделаю и переговорим.

— Да я зайду с Наташей поздороваюсь и поеду на вокзал, — решил он и быстро скрылся за дверью.

Я же проверил все соединения, поправил где нужно и наконец нанес завершающие заклинания. Каменный страж собрался и сразу же закопался в землю, оставив наверху только небольшую каменную макушку. Я посмотрел, как он удачно встал, и решил не дожидаться Лёню для разговора, а сразу поставить второго Каменного стража, чем и занялся в отдалении от первого. Для полноценной сети нужно будет еще одного собрать — в контейнере с кусками склизняка должны находиться и другие нужные ингредиенты.

Поэтому, запустив второго Каменного стража, я вернулся в дом и смог собрать заготовку даже не одного, а трех артефактов. Пять — это полноценная сеть для такой небольшой площади. Теперь дом будет прикрыт полностью.

Времени ушло прилично, пока я активировал всех Каменных стражей, соединял их в единую сеть и давал доступ к ней Хикари. По-хорошему, надо бы кому-нибудь из людей дополнительно дать контроль, но магов в доме не оставалось, если не считать Алексея, а он слишком юн для такого ответственного поручения, да и никак мне не подчинен. У Хикари, конечно, мораль близка к Валероновой, но в стражей попадут только реально те, кто проберется сюда с недобрыми намерениями. Я не буду переживать, если с ними что-то случится. В то же время я постарался внушить Хикари, что если в такой артефакт попадет проказливый ребенок, его надо освободить и вывести за пределы нашей территории.

— Будет сделано, добрый господин, — прозвенел колокольчик Хикари в конце моих пояснений. — Я чувствую намерения пришедших людей — никто с хорошими мыслями не пострадает. Но могу я выпивать магию до донышка из плохих?

Вопрос прозвучал всё тем же звонким голоском, но было в нем нечто хищное, не позволяющее забыть, что Хикари — не ребенок, а дух, который может быть очень жестоким.

— Если не будет возможности его допросить, — пошел я ей навстречу.

В конце концов, когда на одной чаше весов рост и развитие твоего личного духа, а на другой — те, кто приходят тебя убить, разве может быть иной выбор?

Но узнать, как пройдет взаимодействие между частями этой пока еще не пригнанной друг к другу системы, в этот раз было не суждено. Ночью к нам никто не полез. Но вовсе не потому, что у скверников закончились желающие меня убить, а потому что они решили: в поезде это будет сделать куда проще.

Потому что когда мы утром заняли купе в поезде и Валерон проверил вагон, оказалось, что четыре купе занимают как раз сильные скверники. Поскольку занимали мы оставшиеся два, то численный перевес был явно не на нашей стороне.

— Будем ждать, пока они явно начнут на нас злоумышлять? — трагически вопросил Валерон. — Или всё же превентивно…

— Их бы допросить… — задумался я. — А для начала хотя бы глянуть, есть ли на них клятвы.

— На всех есть. Но если ты про конкретные, то я подозреваю, что они нападут сразу, как ты выйдешь из купе.

— С высокой вероятностью нападут в течение часа, даже если мы не будем покидать купе, — подтвердила Наташа. — Но мы им такой возможности не дадим, иначе может пострадать Лёня.

После этих слов выбора у меня не осталось. Конечно, у Лёни имелись защитные артефакты моего производства, но выстоят ли они против слаженного удара четырех скверников? И вообще, взял ли брат артефакты?

— Кто-то из них может выжить в тебе? — спросил я Валерона.

— Теоретически могут все четверо, — он скривился. — Но от них меня сильно тошнит, когда внутри.

— Валеронушка, придется потерпеть, — жалостливо вздохнула Наташа. — Мы с них можем получить ценную информацию. А мы тебе все неудобства компенсируем — отправим кого-нибудь в ближайший город за конфетами. По коробке за каждого выжившего.

— За каждого, — начал торговаться Валерон. — Иначе если никто не выживет, получится, что я зря страдал.

— Договорились.

Валерон радостно встопорщил хвост и устремился вычищать соседние купе. Поскольку собирал он не только злоумышленников, но и их вещи, появился он нескоро и со страдающей миной на морде.

— Всё собрал, — сказал он. — Смотреть будете сейчас?

Но я даже не успел ответить, как к нам постучал Лёня.

— Вам не кажется, что у нас какие-то странные соседи? — спросил он. — Такие зверские рожи, как будто с нами в вагоне едут разбойники.

— Думаешь, нас собираются ограбить? — удачно сыграла испуг Наташа. — Но у нас совершенно нечего брать? Или ты с собой везешь что-то ценное?

Лёня принялся уверять, что ничего ценного он с собой не везет и вообще очень даже может быть, у него просто разыгралось воображение на фоне прочитанных не так давно криминальных романов.

Мы плавно перевели разговор на литературные темы, о чем и говорили до аккуратного стука в дверь проводника.

— Господа, — жалобно сказал он. — И дама, вы случайно не видели, куда пропали пассажиры из этого вагона? Все шесть купе были заняты, а нынче осталось несвободным только ваше.

— Еще мое, — возмутился Лёня. — Я же говорил, что мне те типы показались подозрительными. Они что-то сделали и удрали.

— Бомба, — ахнула Наташа и аккуратно упала в обморок мне на руки.

Я притворился, что суечусь вокруг нее, не забыв при этом бросить проводнику:

— В самом деле, не исключаю, что в вагон что-то подбросили. Пусть немедленно проверят, а нас переведут в другой. Не хочу взлететь на воздух.

Проводник побледнел по-настоящему и прислонился к стене.

— Но зачем бомба? Какая бомба? — залепетал он.

— Кто знает, что в головах террористов? Им простые люди неважны, — сказал Лёня. — Мы требуем, чтобы нас немедленно перевели в другой вагон.

Проводник засуетился, забегал, и нас в самом деле перевели в другой вагон, где оказалось свободное купе. Одно. Но с Лёней мы теснились недолго, потому что на следующей станции подозрительный вагон отцепили для полного досмотра и проверки, а на его место прицепили другой вагон, в который мы и перешли.

В качестве извинений от железнодорожной компании вечером нам принесли недурственный ужин, а утром — завтрак. Проводник же бегал вокруг нас так, как будто мы спасли