напасть. Валерон бурчал об упущенной выгоде и предлагал поругаться хоть с кем-то. Даже был согласен на роль обычной собаки, которая тяпнет одного из пассажиров. Побогаче который. Пришлось ему указать, что если он кого-то тяпнет, нам придется тратиться на штраф, а вовсе не пострадавшему — на компенсацию нам.

В Святославске мы заехали домой за документами и немного задержались на разговор с Николаем Степановичем, вывалившим на нас все свежие сплетни. Как оказалось, уже была даже назначена дата бракосочетания Антоши и Марии Куликовой. Причем не абы где, а в главном столичном храме.

В свете брак не одобряли, поскольку со смерти Софии прошло слишком мало времени. Что касается Симукова, то его считали лицом пострадавшим, несмотря на то что Антошу из дома он выставил. И вообще, выставил ему счет за потраченное приданое сестры. Жалкие оправдания, что она тратила на себя, в расчет не были приняты, Симуков требовал всё, что было отдано с сестрой.

— Мне кажется, Антон Павлович рассчитывает, что со сменой фамилии с него свалятся и все обязательства, — понизив голос, доверительно сообщал Николай Степанович.

— А как к этому относится Мария Алексеевна?

— Она говорит, что всегда была уверена, что Антон Павлович станет князем, а с какой фамилией — это неважно.

— Живет он сейчас у нее?

— У нее, — согласился Николай Степанович. — Только слухи ходят, что с Марии Алексеевны собираются взыскивать долги и будет признана она банкротом.

Честно говоря, эта мысль меня уже тревожила давно, поскольку Мария Алексеевна совершенно точно не уживется даже с Анной Александровной, а если к ней прибавить еще Марию Васильевну, то княгиня Воронова вылетит из их дома куда быстрее, чем мне бы этого хотелось. Конечно, у нее есть еще дочь, но княгиня предпочтет жить в столице — к гадалке не ходи.

Поэтому, прежде чем идти в университет, я позвонил отчиму. По времени он должен был находиться уже в конторе, там я его и застал.

— Юрий Владимирович, я бы хотел попросить вас об одолжении.

— О каком?

— Выкупить закладные на дом княгини Вороновой. У меня в данный момент нет на это средств (подслушивающий меня Валерон сразу тявкнул: «Слушал бы меня — появились бы»), но я непременно всё вам компенсирую.

— Теоретически это может оказаться неплохим вложением, — задумчиво сказал отчим, — если ты впоследствии не станешь претендовать на этот особняк.

— Честно говоря, он меня беспокоит только в плане, не захочет ли княгиня вселиться к нам.

Потому что, даже если Хикари сделает невыносимым пребывание княгини у нас в доме и дражайшая бабушка удерет отсюда сама, всё равно пойдут слухи, что я ее выгнал, что не очень хорошо. И последствия потом исправить будет очень и очень сложно. В этом плане оставить ей собственный дом и положить небольшое содержание было не таким уж плохим вариантом. Разумеется, если дом ей не дарить.

— Хорошо, Петя, я отдам распоряжение, — сказал отчим. — Выезжаю через два дня.

— В таком случае Леонид может поехать с нами, — предложил я.

— Да, у него уже закончились занятия пару дней как.

В словах отчима был намек, что задерживается Лёня только ради Щепкиной. В особняке его уже не было, как сказал Николай Степанович, ушел рано утром. Но даже если он поедет не с нами, с ним требовалось переговорить. Еще был Алексей, у которого тоже закончились занятия, и мы могли бы взять его с собой, но его мать, наша алхимичка, боялась его нахождения так близко к зоне. Так что придется парню каникулы торчать здесь.

Забрав документы из кабинетного сейфа, мы поехали в университет. Наташа собиралась поступать на факультет общего целительства, я — на факультет военных артефактов, с деканом которого Захарьиным Петром Валерьяновичем я уже был знаком.

В приемной комиссии его, разумеется, не было, но моя бумажка об окончании школы Коломейко произвела впечатление.

— Вам повезло быть личным учеником столь талантливого артефактора, — заметила дама, принимавшая документы. — Кстати, вы вскоре встретитесь. Фрола Кузьмича удалось уговорить прочитать курс для всех потоков. Правда, он дорого запросил, но мы уверены, что результат того стоит. Очень, очень талантливый артефактор.

Глава 29

Пока мы находились в Святославске, я попросил Валерона сбегать до дома княгини Вороновой и посмотреть у нее в сейфе конверт с предсказаниями моего деда. Я подозревал, что бумага уже уничтожена, но проверить следовало. Мало ли что взбрело княгине в голову. Валерон вернулся быстро и выплюнул передо мной целый ворох разных бумаг.

— Так будет быстрее, — тявкнул он. — И точно ничего не пропустим. Это все бумажки, что были в сейфе. Не думаю, что княгиня стала бы хранить предсмертное письмо супруга в месте, где до него может добраться любой желающей.

— Я тоже не думаю, — согласился я, приступая к изучению валероновой добычи.

Первой мне попала в руки тоненькая брошюрка, непонятно как затесавшаяся в кучу документов. Но когда я прочитал название, то надолго завис, размышляя, что делать.

— Оставим себе? — ткнул меня Валерон носом.

— Это воровство… — неуверенно сказал я.

— Ее уже до нас украли. Видишь следы размытого штемпеля? Хорошая краска, до конца не смогли убрать, только смазали, чтобы не нервничать, когда в руки берешь. И вообще, у Вороновых она никому не нужна.

В этом он был прав, поскольку в моих руках сейчас как раз находилась книга по основам предсказания, изданная еще до моего рождения крошечным тиражом по заказу министерства обороны. И это было сейчас как раз тем, что необходимо Наташе.

— Старая княгиня даже не заметит пропажи, — продолжал настаивать Валерон.

— А если заметит? Настрожится…

— Давай с Наташей посоветуемся?

Валерон исчез, а я принялся просматривать остальные бумаги, заодно выяснил, что дела у вдовствующей княгини идут не очень хорошо, поскольку большая часть документов — это были закладные под фамильные ценности. И у нескольких сроки уже скоро истекали. Будь я любящим внуком, непременно бы выкупил хотя бы часть вороновских семейных реликвий. Но любящим внуком я не был, вороновские реликвии не имели для меня ценности, и ко всему прочему я прекрасно понимал, что все выкупленные вещи опять окажутся в закладе для спонсирования безбедной Антошиной жизни. Даже княгиня волновала меня постольку, поскольку была опасна для моей репутации, а уж Антоша не волновал вовсе. Вскоре он вообще будет головной