Я встал с кресла и подошёл к окну. Бросив взгляд на подъездную дорогу, которую спешно приводили в порядок мои люди, я задумался о возможных врагах рода. Они действовали исподтишка, внедрились в гвардию и смогли убедить Вику в своей полезности.

При этом, все их действия казались мелочью, на которую не стоит обращать внимания. На моей памяти подобными трюками пользовались королевские агентурные структуры. Разведка, шпионаж, вербовка, устранение неугодных королю людей — я повидал немало таких случаев в прошлом мире.

Выходит, моя дражайшая бабушка была членом подобной организации, а потом ушла на покой. Удивительно, что её отпустили, — обычно вместо пенсии бывшим сотрудникам устраивали тихую незаметную смерть. А тут просто приставили наблюдателя, который ни разу не проявил себя за пятнадцать лет.

Что же изменилось сейчас? Предугадать моё появление никто не мог, значит дело в самих Шаховских. Родители погибли в очаге аномалии, сразу после этого произошло вмешательство в ритуал пробуждения дара. Даже Око Пустоты появилось здесь неспроста — это не обычный артефакт, который можно сделать за пару недель.

Око куётся в крови, подпитывается тёмной энергией в чётко выверенных дозах. И происходит это в течение нескольких месяцев. Выкинуть вот так запросто такой ценный артефакт? Вот уж точно нет.

Кто-то, а возможно, тайная служба самого императора этой страны, целенаправленно пытался стереть род Шаховских с лица земли. И если мы помешали монарху, то дело совсем плохо — я не готов к противостоянию на таком уровне прямо сейчас.

— Хозяин, я проверил поместье, — появившийся кутхар отвлёк меня от тягостных мыслей. — Теневых коридоров много, ваш брат совершенно не умеет затирать следы. Кроме него тут побывало два человека и около десятка порождений бездны.

— Людей отследить сможешь? — тут же спросил я. Мне знакомы способы скрыть своё присутствие вплоть до сердцебиения и ауры.

— Отследить не смогу, но укажу, когда рядом окажутся, — Грох вздохнул и уселся на моё плечо. — Если хозяин поделится силой, я закрою это место от любых порождений изнанки.

— Обойдёшься, — фыркнул я. — И так уже Око выпил. Да ещё и на Сердце покусился без разрешения.

— Я только на один зубок попробовал, — обиженно протянул кутхар.

— Сгинь, — шикнул я на него и повернулся к родным, ожидающим моего решения. — Значит так. Мирзоева не трогаете, делаете вид, будто ничего не произошло. Бабушка — тебе нужно связаться с бывшими «сослуживцами», с которыми осталась связь, и выяснить, почему нам подписали приговор. Вика, Борис — я стану обучать вас магии, но у меня будут условия.

— Какие? — выпалил Борис, не удержавшись.

При этом его взгляд не отрывался от моего плеча, где мгновение назад сидел Грох. Неужто он смог увидеть монстра, который держался на первом слое тени? Если так, то у мальчика все перспективы стать самым умелым тенеходом в этом мире.

— Безоговорочная преданность, подчинение всем моим приказам и доверие, — я смерил взглядом Вику, на лице которой сменялись эмоции. Она отчаянно хотела верить мне, но сомневалась, что я заслуживаю её доверия. — Если не будет выполнено хотя бы одно условие, ваше обучение не состоится.

— И как мы можем доверять тебе? — ожидаемо вспыхнула Виктория. — Ты не тот Костя, каким был наш брат. Ты вообще на него не похож.

— Зато он стал похож на папу, — тихо сказал Боря. — Я видел, как Костя говорит с гвардейцами и как он сражается. Папа был таким же.

— Где бы ты увидел, как папа сражается? — недоверчиво спросил Вика.

— Я был на стене, когда случился прорыв ухачей, — Борис сглотнул и помотал головой. — Спрятался в тенях и наблюдал. Думал, что смогу научиться… папа бился вместе с гвардейцами, в его руках была та же тьма, что у Кости за стеной.

— Это не отменяет того, что перед нами не наш брат, — со злостью в голосе процедила Виктория. Но я видел за злостью обиду — девочку использовали, и теперь она не знает, кому доверять. — Сам подумай, когда бы Костя спустился на завтрак в футболке и спортивных штанах?

Борис поджал губы и медленно, будто нехотя, кивнул. Брат и сестра одновременно посмотрели на меня в ожидании ответа, но я лишь улыбнулся. Видели бы они себя со стороны — ну чисто птенчики на ветке.

На мгновение перед глазами мелькнули другие лица — мои птенцы, такие же жадные до знаний и такие же беспомощные перед собственной силой. Они тоже вот так смотрели на меня, когда я учил их обращаться с пламенем феникса. Только мои птенцы были взрослыми людьми, а эти двое — просто дети, которым никто не протянул руку помощи.

— Я умер, — спокойно и абсолютно честно сказал я. Мне было просто сказать правду, ведь я делал это десятки, а то и сотни раз в прошлой жизни. — Тьма почти забрала меня, но решила дать мне ещё один шанс. Я заключил простой договор — сила и знания в обмен на служение.

— Служение кому? — хрипло спросила бабушка.

— Изначальной тьме. Я — её страж, — мои глаза потемнели, вокруг тела вспыхнула аура тьмы, распространяясь по всей комнате. — Я стал другим существом, может даже и не человеком вовсе.

— И кто же ты теперь? — голос Юлии Сергеевны дрогнул и сел, будто она не могла дышать.

— Я — тёмный феникс, страж тьмы и хранитель теней, — моя аура стала плотной, словно кисель, и заволокла весь дом. Из столовой донеслись испуганные крики прислуги и звон падающей посуды, а гвардейцы за окном бросились к особняку. Даже Вика и Боря инстинктивно отпрянули. — Моя жизнь принадлежит тьме. И я буду служить ей верно и преданно, как и другие фениксы до меня и после.

* * *

Эдвард Рейнеке сидел в кресле напротив своего отца в его кабинете и привычно скользил взглядом по корешкам древних фолиантов, расставленных на полках. Глава рода Рейнеке выставлял их напоказ, чтобы редкие посетители видели, что род не только обладает столь редкими экземплярами, но и абсолютно уверен в их безопасности. Его отец, Феликс Кристианович, любил пускать пыль в глаза и умел держать удар.

— Почему ты вернулся домой? — спросил он у среднего сына.

— Меня выставил за дверь старший сын Маргариты, — пожал плечами Эдвард. — Константин принял родовой дар и не сдох в процессе.

— Этому щенку давно пора преподать урок, — Феликс поджал губы. — Марго — идиотка, раз не научила своих детей послушанию. Да и с магией у них всё печально. Ради этого я учил её? Чтобы она спелась с Шаховским