мягкий, ещё тёплый песок, поймала её блуждающий взор, и заговорила вновь:

— Расскажи, что происходит в твоей новой семье?

— Я-я… — не ответ, а сип какой-то.

Мой взгляд скользнул по тонкой фигурке. Никакого беременного живота. Странно.

— Ты в положении? — и тут же поняла, что это был неправильный вопрос. Девушку буквально током пронзило, затрясло, она взвыла раненым зверем, упала набок и заскребла обломанными ногтями по песку.

Я смотрела на приступ в полной растерянности. Никогда бы не подумала, что стану свидетельницей чего-то подобного. А ещё в глубине души поднялась волна гнева на того, кто сделал это с юной красавицей. Не дав Гуле причинить себе боль, я села ближе и накрыла её руки своими и сжала. Из самого моего нутра по венам потекла магия. Тёплая и ласковая, щедрым потоком пролившаяся на трясущееся тело Гульхаим.

Минута, вторая… судороги стали тише, а из горла лежащей вырывалось лишь прерывистое загнанное дыхание.

— Он забрал его у меня, — мне на мгновение показалось, что ослышалась — настолько тихо она это сказала, буквально одними губами.

— Не мучь себя, просто позволь мне посмотреть самой?

В ответ получила едва заметный кивок. И я прикоснулась к сапфировому кулону на груди. Рядом тут же проявилась хатэ — мой проводник в чужую душу и мысли. Надев шапку на голову, сказала:

— Ляг поудобнее и закрой глаза, — попросила, и когда Гульхаим вытянулась и смежила веки, пересела так, чтобы оказаться над её головой. — Я с тобой. Мы проживём все твои воспоминания снова, но вместе.

Прижав указательные пальцы к горячим вискам притихшей женщины, позвала силу шапки. Она была отличной от моей водно-воздушной магией, шапка могла помочь магу или шаману проникнуть в чужое сознание, помочь отыскать путь к свету и стереть те воспоминания, что мешали жить. Были свои опасности в сей непростой ворожбе, но я была уверена, мой якорь в этой реальности невероятно крепкий, его так просто не сломить. А ещё очень многое зависело от личности колдуна. То есть в данном случае моей.

Такая ворожба носила прозаическое название — ментальная магия.

Вдох-выдох. И ещё раз. Биение сердца всё спокойнее, всё медленнее. Красноватый свет перед глазами, веки закрыты, и солнце просвечивало сквозь кожу, окрашивая всё в алый, постепенно становился всё темнее, словно кто-то, не спеша, закрывал портьеры, погружая меня во мрак ночи.

Шум в ушах от происходящего спустя минуту стих и я "очнулась", чтобы оказаться в тёмном длинном тоннеле.

— Гульхаим? — позвала я, немного напрягшись от пугающей мёртвой тишины.

Тут же, где-то сбоку, как в фильмах ужасов, мелькнул силуэт в белом летящем платье.

— Гуля, помоги мне пройти туда, кому дороги нет.

С каждым мгновением я чувствовала присутствие Гульхаим, пусть незримое, но вполне ощутимое. И ощущала, как женщина колеблется.

— Ты Шаманка? — неуверенно раздалось откуда-то издалека.

— Да. Меня зовут Шариз-Эльхам…

— Так это тебе служит мой старший брат Зок? — голос стал ближе и на градус теплее.

— Он замечательный человек и прекрасный воин, — кивнула я.

— Брат говорил, что ты странная. Но очень добрая. И ещё не только шаманка, но и маг. Я слышала, как ты играла с водами Ньеры в тот день… Сама прийти не смогла, мне было тогда так больно… Кровь несколько дней не стихала, текла и текла. А он… — голос невидимой собеседницы задрожал, — он вливал в меня настойку из волнушки, чтобы я не померла. Чтобы я мучилась дальше рядом с ним. Моё вечное наказание…

— Покажи, — мягко попросила я, — и ничего не бойся. Я рядом с тобой.

Гуля протяжно вздохнула, а потом появилась неподалёку от меня и поманила тонкой кистью, чтобы я следовала за ней в темноту её воспоминаний.

Дагар, супруг Гульхаим, истязал её и не только телесно. Он убивал её духовно. Каждый день давал отраву, чтобы вытравить плод. Заставлял пить, стягивая красивые волосы жены в своей грубой ладони и с силой впихивая отвратительное зелье, что готовила его мать, старуха Висак.

— Я жениться на тебе, гадина! Из-за тебя упустил любовь всей своей жизни! Дочь заклинателя Аэба дала согласие на моё щедрое предложение. А твой мерзкий брат заставил меня взять тебя в жёны, мои мечты порушены. Пока ты будешь жить, избавиться от тебя так скоро после свадьбы — привлечь лишнее внимание, но вот убить твоего ублюдка я могу, и мне за то ничего не будет!

— Это твоё дитя! — шептала, давясь, молодая женщина.

— Он не нужен мне от какой-то нищебродки! — брызжа слюнями, вопил мерзавец.

Зелье надо было принимать в течение нескольких дней, и в этот период Гуля жила, словно в преисподней. Каждую секунду, минуту, часы — она страдала. Девушка любила своего ещё нерождённого малыша, и не хотела с ним расставаться.

Я смотрела на эти картинки из её прошлого, и моя душа леденела…

Прервать связь оказалось непросто, Гульхаим присосалась ко мне, ища человеческого понимания и тепла, но дольше необходимого оставаться в её мыслях нельзя. Поэтому я дёрнулась, как птица в силках, затем ещё раз и, наконец-то, вырвалась на свободу, обессиленно рухнув на холодный песок.

В небе давно мерцали звёзды. Ночь вступила в свои права.

А я лежала и содрогалась от ужаса, переваривая увиденное и услышанное.

— Зок, — позвала я и мужчина тут же вышел из-за густого кустарника, росшего неподалёку. — Отнеси её к нам домой. Я буду лечить её душу. А Маглия поможет с телесными ранами, не всё прошло бесследно.

— Что сделал Дагар? — глухо прорычал мой охранник, закутывая дрожащую от холода сестру в мягкий шерстяной плед.

— Он поплатится за содеянное, — вместо прямого ответа, выдала я.

— Это я виноват, кабы не заставил его жениться на Гульхаим, ничего бы этого не было, — голос воина был глух и тих.

— Твоей вины тут нет, ты не провидец, чтобы смочь предугадать будущее, — покачала головой я. — Будь уверен, Дагар испытает все те муки, что прошла Гульхаим, и даже больше, намного.

Моего обещания было достаточно, чтобы Зок чуть усмирил свой гнев.

— Я иду к Маглие. Ночь будет долгой, поскольку днём появляться на пороге лечебницы мне никак нельзя.

— Рэним за вами приглядит, — предупредил Зок. — Я подойду позже, сразу же, как оставлю Гулю вашей матери.

— Договорились, — кивнула я вставая.

Двигаться по тёмным улицам Зэлеса оказалось весьма волнительно. Жаль, что Арха нельзя было взять с собой, ему бы понравилось. Но светить необычное, мифическое животное всем подряд — сознательно подставиться, привлечь ненужно внимание к моей личности.

Что я хотела сделать с мужем Гули? Всё просто — дать ему выпить то же зелье,