Ее палец непроизвольно сжался на спуске. Выстрел! Пуля вошла в голову только что ожившего… вторая в раненного. Оба затихли.

Тишина. Только хрипы оживших снаружи и тяжелое дыхание внутри. Нева опустила пистолет. Посмотрела на два тела. На Джину, которая с ужасом смотрела на нее.

— Вот и договорились, – сказала Нева с ледяным спокойствием. — Завтра Лора уберет. А сейчас в госпиталь. Спасать нашего стрелка.

Она прошла мимо Джины, не глядя.

— Встать. Пора ехать.

Она шла к выходу. Жесткая. Циничная. Прагматичная до мозга костей. Колкие шуточки остались позади, как и два тела. Осталась только задача: спасти своего. И готовность сделать для этого всё. Даже если это значит стрелять в упор и не оглядываться.

Они влетели в госпиталь на скорости, едва не снеся ворота. Шарлот уже ждала в операционной – стерильно, насколько возможно, инструменты разложены. Питер лежал на столе, бледный как мел, дыхание хриплое, поверхностное. На груди – кровавое месиво, пуля прошла навылет, но вынесла с собой слишком много жизни.

— Группа крови! – Нева уже срывала окровавленный плащ. — Шарлот! Его карта! Быстро!

Медсестра рванула прочь, как ошпаренная.

Нева работала молниеносно: тампонада раны, капельница с физраствором, попытка поднять давление. Руки в крови по локоть.

— Черт! Давление падает в бездну! – ее голос сорвался на тихий рык. Она метнула взгляд на дверь. — Джина! Найди Шарлот! Где она, блин, застряла?!

Джина вылетела из операционной. Через две вечности (на деле – минуты) вернулась, запыхавшись, с пустыми руками.

— Не… не может найти! Карты нет!

Нева замерла на мгновение. Пальцы, сжимавшие зажим, побелели. Потом – БАМ! Ее окровавленный кулак со всей силы врезался в кафельную плитку стены. Кровавые следы на белой поверхности.

— ЧЕРТ! – не крик, а сдавленный стон ярости и бессилия.

Она не могла залить ему любую кровь. Лотерея с летальным исходом. Пульс… слабел… исчез.

Она не стала закрывать ему глаза. Просто сняла перчатки, швырнула их в металлический таз с грохотом. Кончено.

В коридоре, у операционной, столпились все. Балт, покрытый чужой кровью с перестрелки, Джина, бледная, Сет, стиснувший кулаки, Лора, другие. Взгляды – вопрошающие, полные худой надежды. Дверь открылась. Нева вышла. Один взгляд на ее лицо – и надежда умерла.

— Его больше нет, – сказала она просто.

Голос глухой, но резал тишину как нож. Никак не смогли, боролись. Факт. Приговор.

Джина вышла следом – сделав грязную работу.

Нева обвела взглядом собравшихся. В глазах – плавала неутоленная ярость.

— Чужие… – начала она, и в этом слове был весь яд мира. — Опаснее мертвецов. Я талдычила это с первого дня.

Пауза. Взгляд скользнул по Балту, по его перепачканному лицу.

— Теперь вы убедились? Вопрос не требовал ответа. Встретили чужих – не геройствуй, не вступай в переговоры. Вызывай подмогу. Тихо. И жди.

Ее голос не повышался, но каждое слово вбивалось гвоздем.

— Всем понятно?

Тихий хор «поняли» прокатился по коридору. Глаза опущены.

Балт сделал шаг вперед. Лицо перекошено болью и злостью.

— Питер… – его голос дрогнул, но он выпрямился. — Последние дни мы… рядом были. На поисках. Он… он не о себе думал. Всегда – о других. О том, как всем достать еды. Как детям игрушку найти. Как старикам теплее сделать.

Балт сглотнул ком.

— Он заботился о будущем. О благе всех. Такую смерть… от сволочей… он не заслужил.

Он замолчал, уставившись в пол. Кто-то тихо всхлипнул.

Нева смотрела на Балта. Никакого сочувствия на ее лице. Только та же стальная решимость.

— Мародёров будет больше, – сказала она резко, обрывая минуту молчания.

Все взгляды снова к ней.

— С каждым днем. Чужие. Ожившие. Голод.

Она жестко ткнула пальцем в сторону, где за окном темнел их новый, ненадежный мир.

— Надо уходить. В безопасное место. Быстро.

Она обвела всех ледяным взором.

— С завтрашнего утра. Работаем. Без отдыха. Без нытья. До упора.

Она развернулась и пошла прочь по коридору. Ее окровавленный плащ развевался за ней, как знамя войны, которую они не выбирали, но должны были выиграть. Или умереть. Без Ника. Без Питера. Без остальных...

Глава 39. Лаборатория кошмаров

Она поехала на рассвете. Одна. На джипе, без сопровождения. Осень уже вступила в свои права: воздух был холодным и колким, трава пожухлой, листья на одиноком дереве у могилы Ника горели желтым и багряным. Она заглушила мотор за поворотом и прошла последние метры пешком, сапоги шуршали по мертвой листве.

Могила была простой: холмик земли, огороженный неотесанными камнями. Крест из двух крепких веток, скрепленных проволокой. Ни имени, ни даты.

Нева остановилась. Не плакала. Не говорила вслух. Она просто стояла, сжав руки в кулаки в карманах плаща, глядя на холодную землю. Ветер трепал ее короткие волосы, принося запах сырости и гниющих листьев. Вся ее броня – прагматизм, ярость, приказы – здесь была бесполезна. Осталась только огромная, леденящая пустота. И тишина, громче любых слов.

Она вспомнила его смех. Его тепло. Его глупые шутки посреди ада. Как он верил в нее, даже когда она переставала верить в себя. Как его не стало из-за жадного труса и ее собственной попытки сохранить крупицу человечности в Нике. Вина и боль сплелись в тугой узел под ребрами.

Минуты тянулись. Она достала из кармана плаща немного примятый полевой цветок, сорванный у ворот фермы – последний осенний. Положила его к подножию грубого креста. Жест был почти неловким, чужим для ее привыкших к оружию и работе рук.

— Я держу слово, – прошептала она так тихо, что слова унес ветер. — Каждый пункт. До конца.

Она повернулась и пошла к машине, не оглядываясь. Спина прямая, шаг твердый. Солнце, поднимавшееся над руинами города, отбрасывало ее длинную, одинокую тень на пожухлую траву. Она села за руль, резко включила зажигание. Рев мотора разорвал утреннюю тишину, прогнал последние тени уязвимости. Пора возвращаться. К сорока семи. К обороне. К ферме. К нескончаемой борьбе. К Неве.

Озеро у домика встретило ее рябью от холодного ветра. Пусто. Как и ее комната. Как и место за столом в кабинете, где лежала карта и смотрело с фотографии лицо человека, ради которого она пыталась сделать этот ад хоть немного похожим на жизнь.

Нева сидела за своим дубовым столом в гостевом домике. Взгляд скользнул по карте, остановившись на городе Вантаун – бывший мегаполис, с военной