Именно поэтому я тоже решилась на откровение. Хотя, видят Боги, эту историю от начала до конца я еще никому не рассказывала.

Только частично — сперва в приюте, куда я пару раз сбегала, когда оставаться с приемным отцом больше не было сил, но меня все равно ему возвращали.

И еще в жандармерии — в попытке в очередной раз отыскать своих настоящих родителей.

Итог — я так ничего и не узнала. А теперь сижу в полутемном домике привратника на карантине, а дракон, который считает себя при смерти, хотя это совсем не так, смотрит на меня напряженным взглядом.

— Меня нашли в бедном квартале Астейры. В сточной канаве или же около нее, об этом история умалчивает. Было мне года полтора, не больше, — начала я, а затем увидела, как глаза Кирана сперва округлились, а потом сузились.

Словно он взбесился на тех, кто мог со мной так поступить.

Ну что же, это было только начало.

— Не думаю, что мои родители умерли, потому что я была хорошо одета и довольно упитанна, — усмехнулась я. — Ну, по рассказам моей приемной матери. Скорее всего, я была из знатной семьи, но незаконнорожденная, поэтому меня в один не слишком прекрасный день просто вышвырнули на улицу, как… Как ставшего ненужным питомца.

— Джойлин…

— Погоди, еще рано меня жалеть! К тому же это мои собственные мысли, не подтвержденные никакими фактами. Так вот, нашедшие ребенка, то есть меня, добрые люди сперва сдали меня в жандармерию, а те уже отправили в приют. Оттуда меня забрали другие, тоже якобы «добрые» люди. Ангус и Полли Грей — так их звали.

Я вздохнула, потому что впереди была не самая приятная часть моей жизни.

— И что они? — спросил Киран, потому что я молчала, подбирая слова. — Они оказались не самыми лучшими родителями?

— Они… Чета Грей брала детей из приюта, за что получала из казны какие-то деньги на наше содержание. Но содержали они нас так себе… То есть не содержали вообще, потому что тратили все на себя. На свои пороки, — выдохнула я. — Не знаю, сколько у них было таких детей, но из всех выжила я одна. Хорошо, что тогда я была слишком маленькой, и все эти ужасы в моей памяти не отложились.

— Мне жаль, что тебе пришлось через такое пройти, — глухо произнес Киран.

— Как видишь, я не настолько и слабая, — попыталась улыбнуться я. — Наоборот, очень даже сильная.

А потом власти города все же нагрянули к Греям с проверкой, и из всех детей, на кого те получали пособия, обнаружили только меня. Приемных родителей забрали в тюрьму по ужасным обвинениям, но Ангусу удалось скостить свой срок. Он все свалил на свою «жену», которая, как оказалась, ему вовсе не жена, а так, сожительница…

— Но это уже неважно по сравнению с тем, что они совершили, — добавила я. — Таким образом я снова очутилась в приюте.

— Вижу, что я зря жаловался, — пробормотал Киран. Затем сам пощупал себе лоб и сообщил, что жара у него нет, после чего попросил меня продолжать.

И я продолжила.

— Ангус вышел из тюрьмы через полтора года и снова забрал меня из приюта. Сказал, что странным образом ко мне привязался. Хотя, я подозреваю, ему понравилась идея, что кто-то убирает его грязное логово, готовит еду из тех скудных продуктов, которые ему удавалось раздобыть, а заодно и зарабатывает деньги, прося на улицах милостыню. И ему меня отдали…

— Но почему?!

Я пожала плечами.

— Бюрократия — вот почему. Формально виноватой во всем признали Полли Грей, а он, отсидев за мелкое прегрешение, оказался чист перед законом. К тому же в Астейре оказалось слишком много сирот, все приюты переполнены, а казна в Аллирии не резиновая. Так что, если кто-то изъявлял желание и подавал прошение на усыновление — пожалуйста, забирайте, одним ртом меньше!

— И ты…

— Я прожила с ним еще пять лет. Готовила ему еду, таскала на себе из кабаков и вылавливала из канав, где он спал мертвецки пьяным. Просила милостыню, пока в один день не воспротивилась и не сказала, что больше таким заниматься не буду. Несколько раз я пыталась вернуться в приют, но меня выставляли вон.

— Это он тебя научил вскрывать замки?

— И замки, и много чего другого, — кивнула я. — Зато Полли, которая умерла в тюрьме, научила меня ходить в храм по выходным, и тамошний пастор внезапно проникся моей ситуацией. Настоял, чтобы я сначала посещала приходскую школу, а затем заявил, что они будут меня спонсировать… Какое красивое слово! Приход оплатил мне учебу в школе. Все, что ждали от меня взамен, — не подвести. И я не подвела.

— Ты хорошо училась, — кивнул Киран.

— Я училась лучше всех, — сказала ему. — Настолько хорошо, что меня заметили. А потом заметили и мой магический дар, после чего перевели в школу-интернат именно для таких детей. Там я тоже училась лучше остальных. Внезапно поняла, что это единственный мой шанс выбраться из грязи Серого Квартала. По окончании той школы я поступила в академию.

— Там ты тоже была первой.

Я пожала плечами.

— А ты как думаешь?

— Я думаю… Думаю, что я впечатлен, Джойлин! Настолько, что…

Он поднялся со своей софы, затем взял меня за руку и потянул наверх, заставляя подняться на ноги.

И прежде, чем я успела спросить, что именно взбрело ему в голову, ладонь Кирана легла мне на затылок, он прижал меня к себе еще сильнее, и его губы накрыли мои.

Ну что же, целовались в ТалМирене хорошо… Даже отлично — куда лучше, чем это делали в Аллирии.

Настолько, что из головы у меня вылетели абсолютно все мысли; особенно та, которую я собиралась озвучить. Рассказать Кирану, что следы моих родителей могли вести в Драконье королевство, и дело было крайне запутанным.

Потому что на моей шее висит пуговица-артефакт с девизом Академии Неринга, а в Скайморе кто-то убил Седрика Росса, который мог что-то да знать, но уже ничего и никому не расскажет.

Еще были слова двух преподавателей академии о том, что я использую Драконью магию, и надпись на моем деле с печатью Совета Изначальных Родов.

Но все это покинуло мою голову, потому что моими губами, а также всеми моими мыслями завладел капитан нашей четверки. И не отпускал до тех пор, пока в моем теле не поселился безумный огонь желания.

Или же это я не отпускала Кирана?

Потому что все разы, когда я позволяла себя