— Оба-на фасоль! — барончик порылся в куче сухих стеблей и нашёл подтверждение — пропущенный стручок фасоли. Обычная белая. Но стручок приличный, фасолин на десять. И они довольно крупные. Вот эту штуку точно купить у «дикарей» надо. Фасоль сто процентов вызреет в Прибалтике, а возможно и на острове «Буяне».

— Хангри. Ням-ням, — это его вождь встретил на дороге, широко улыбаясь.

А все четыре поля были интересные. Никакой пахоты. Вообще. Вокруг кукурузы и тут, идя по полю фасоли к куче ботвы, Иоганн заметил только небольшие ямки. А на самом деле, зачем пахать землю, если можно просто выкопать маленькую ямку и туда семечко бросить? Подумать надо.

Глава 24

Событие шестьдесят девятое

Пока дошли до деревни или даже посёлка приличного, прошли мимо ещё двух полей. Одно тоже было с кукурузой. Но не всё так просто. Иоганн сначала не понял, что там такое накручено, и пошёл разбираться, не, ну, интересно же…

— Вона чё! — барончик подёргал за стручок фасоли.

Молодцы. В который уже раз парень похвалил «дикарей» голопопых. Они додумались в одну лунку с кукурузой сеять семечко фасоли, и та тянулась вверх по высоченным стеблям, ловко придумали с опорой, но ведь не всё, фасоль тоже кукурузе помогала, обогащая почву азотом. Симбиоз. А ещё вся земля была угольками покрыта, и кое-где из земли пеньки горелые торчали. Подсечное земледелие. Лес срубили, при каменных топорах должно быть не простым занятием, потом сожгли всё, дождались дождей, а после посадили кукурузу и фасоль. Через пару тройку лет, надо понимать, на несколько лет забросят это поле, истощив, дадут подлеску подрасти и по новой. А у него в баронстве, пока он не стал порядок в севообороте наводить, заставить людей землю оставить на несколько лет под пар просто невозможно было. Весь севооборот это озимую рожь на яровую пшеницу поменяют, в самом лучшем случае на горох.

На противоположном поле росли тыквы. И они были двух размеров. Одни что-то типа «Красавицы», которую и Иван Фёдорович выращивал у себя на участке. Сантиметров пятьдесят в диаметре и не круглые, а сильно сплющенные. Вторые были круглые почти и гораздо меньше в диаметре, примерно сантиметров двадцать — двадцать пять.

А дальше был сам посёлок.

У майя вроде пирамиды каменные, у индейцев их вигвамы из кожи бизонов. А здесь? Если честно, то Иоганн такого не ожидал. Это были огромные дома, сделанные из тростника и пальмовых листьев. Не огромные, а ОГРОМНЫЕ! Метров по сорок, а то и по пятьдесят, в длину и десяток с ширину. Сверху такая же тростниковая, как и стены, крыша двухскатная. Опорами служили довольно плохо обработанные столбы и жерди. Гвоздей, понятно нет, всё связано верёвками. Внутри хлопковыми тряпками и циновками из листьев пальмы помещение было разделено на квартиры. Никаких очагов или печей внутри не было. Пожарная безопасность! Готовили пищу в… Летних кухнях. Навесы из жердей прикрытые всё теми же листьями. Посуда была трёх видов. Имелись общедоступные тарелки из тыквы, имелись довольно плохо обработанные и изготовленные явно без гончарного круга глиняные плошки, и ещё были выдолбленные из дерева небольшие пиалки. Очаг интересный. Нет сковород и кастрюль и вместо сковород использовали плоские камни, как бы немного нависающие над очагом, выложенным из таких же плоских камней, но поменьше. Конструкция эта было многоуровневая, очевидно, для приготовления разных блюд требовалась разная температура. Ловко придумали.

Таких огромных домов в посёлке было шесть штук. И по окраинам этих гигантов ещё стояло десятка два схожих по конструкции, но гораздо меньших по размерам домов.

— Малока.

Вождь пригласил Иоганна и новиков в один из таких домов. Внутри он казался ещё больше. Все пространство было разделено двухэтажными нарами, но это вдоль стен. А вот центральный проход смотрелся как взлётная полоса, куда-то в бесконечность уходил.

— Хангри.

Теперь вождь указал на плоский луч солнечного света упирающийся в стену. На стене нарисованы полоски, разные предметы и люди. Сейчас луч солнца уперся в изображения очищенного початка маиса и какой-то чашки с чем-то чёрным.

— Хрена се! Это солнечные часы. Смотри, Андрейка, как они круто придумали. Вот эта полоса с рисунками — это часы. Луч света движется и показывает, когда завтрак, когда обед, когда ужин. А вон тот рисунок явно послеобеденный сон. Нужно нам для бабки Лукерьи такие же на кухне сделать.

— Хангри.

Вождь поманил за собой назад на улицу, там на пеньках возле дома этого гигантского были расстелены пальмовые листья. И на них подали уже угощения. Женщины, сверкая голыми задницами и тряся грудями, расставили тарелки из тыквы и маленькие глиняные пиалки. Некоторые яства прямо на пальмовых листьях расположили.

Одно сразу внимание привлекало. Лепешка? Как-то у них она называется, но сейчас Иван Фёдорович вспомнить не мог. Лепешка была согнута пополам и внутри была какая-то подозрительная чёрная масса.

За такую же лепешку у себя в тыквенной тарелке сразу хозяин банкета и схватился, и стал откусывать от неё белыми зубами приличные куски, закатывая глаза:

— Ням-ням. Хангри.

Барончик сначала подумал, что это черви какие-то, но нет, присмотрелся, какие-то непонятные нити и куски. Понюхал. Пахло… Трюфелями. Грибами. При этом грибной запах был очень сильным и поневоле вызывал желание это откусить.

— Что это? — Иоганн ткнул пальцем в черную штуковину.

— Креп. Уитлакоче, — вождь как-то совершенно по-русски почесал затылок нестриженный и прокричал чего-то кому-то. Так, в пространство. Но подействовало и быстро.

Молодая девушка, хорошо хоть с прикрытым тряпочкой срамом, а то за столом так себе это бы смотрелось, принесла початок кукурузы с черными образованиями на зёрнах.

— Головня? Спорынья? Нет, всё же головня. Смешно. Для нас главный вредитель для ржи и пшеницы, а они его едят.

— Так отрава? — Андрейка, уже было собравшийся откусить от лепешки, отодвинул её от себя.

— Ну, деваха вон здоровой выглядит. Да и вождь кабан здоровый. Попробуем.

Иоганн ещё раз понюхал и откусил кусок лепёшки с чёрной начинкой.

— М! Ешь, Андрейка, вещь! Прямо праздник живота, чуть островата… Перец?

Паприка? — Иоганн огляделся. Вот семена чего точно нужно добыть, так это перца. Он помнил, что индейцы соли не знали, они вместо соления перчили пищу, потому показал, как над лепешкой солит её пальцами.

И вождь закивал.