— Дебил, ты вождь. А вот… не, не подарок, обойдёшься. Она серебряная. Стоит как два жеребца дестриэ. Попей, во, глотни. Вот как я. Давай, не боись. Трус умирает сто раз, смелый только один. Я же живой. Глотни.

Вождь с квадратными глазами, наблюдавший за операцией, поглядел вслед воинам, которые утащили в лес раненого и несмело принял флягу. Понюхал Огненную воду, и в ужасе оттолкнул, но Иоганн отпил ещё раз и опять протянул вождю. Куда тому деваться, на него воины смотрят.

— Тринкен.

Пернатый зажал себе нос пальцами и хлебнул, потом закашлялся, понятно, но сначала такой серьёзный глоток грамм на сто пропустил в себя. Покашлял. Выпучив глаза. Смотрелось это прикольно. Вокруг глаз круги чёрные, а на лбу рыжие полосы. Так даже эти нарисованные круги вместе с глазами расширились. А потом белки стали рыжего цвета, как полосы на лбу.

— Тликен, — вымолвил полиглот, продышавшись.

— Тринкен. Я, я, натюрлих. Ещё хочешь. Не, потом, ты сначала эффект прочувствуй. И это — ням-ням. — Иоганн опять себя по животу погладил.

Вождь прислушался к своему организму и закрыл глаза, явно наслаждаясь разливающимся внутри теплом. Потом чего-то прокричал своим воинам, и несколько человек скрылись в лесу. Вернулись они довольно быстро. Несли плетённые корзины. С поклоном индейцы поставили корзины перед Иоганном. В одной были какие-то корни. Чего там есть? Точно не картофель. Маниока, батат, говорят, корни георгин ели. Вот на георгины и были похожи, хотя крупноваты. В другой корзине были орехи. Какие? Ну, вот эти точно фисташки. Эти точно арахис, тут не спутаешь. Есть похожие на грецкие. Как-то Иван Фёдорович на ярмарке покупал. Вроде бы пекан называется.

Фруктов было с десяток. Отважился Иоганн сразу попробовать два. Первый, на вид обычное яблоко, вот только малиновое внутри, хотя по вкусу на яблоко в целом похоже. Второй был желтым таким, на грушу немного похож, только изогнут немного. А вкус просто фантастический. Фрукт, напоминающий по вкусу крем-брюле.

— Что это. Как называется? — закатив глаза сначала, а потом сразу за второй ухватившись, спросил Иоганн у вождя.

— Лукума. Тринкен. Ням-ням.

Ну, вот уже половина слов общие.

Событие шестьдесят восьмое

Офигеть!!! Дикари⁈ Не, ну, дикари на внешний вид… Нда. А чего, и мужчины, и женщины голые, только не некоторых женщинах и уж совсем не немногих мужчинах есть маленькая тряпочка спереди, срам прикрывающая, а задница ни у одного не прикрыта, даже у вождя этого. И копья деревянные вообще без наконечников, просто на костре обожжён и заострён кончик. Вот на стрелах есть наконечник или каменный, или костяной. Как раз, костяной, чаще. И это не произведение искусства в виде резьбы по кости, нет, камнем расщеплённая небольшая косточка, привязанная к палке, не больно-то и ровной, нитками, нитками и два перышка сзади привязаны. И это, ёкарный бабай, хлопковые нитки и повязочка, пипиську прикрывающая, тоже из хлопка. Как барончик определил, что это именно хлопок? Так чего тут определять, если после пяти минут хождения по лесной тропинке вслед за вождём, они вышли на поле… м… На полях. С обеих сторон широкой утоптанной дороги, за которой явно следили… Вот интересно, колес нет, то есть и телег всяких здесь нет, а за дорогами следят, как асфальтовое шоссе ровное, а даже в СССР в колхозах чуть дальше пары километров от города дороги все в колеях, и никто за ними не следил. Парадокс.

Первое же поле справа от дороги и порадовало Иоганна открытием. Это был хлопчатник. Собирал как-то Иван Фёдорович хлопок в Таджикистане, и ни с чем другим этот кустик не спутает. Коробочки ещё не открылись, но были на грани. Поле был приличное. На пару гектар. А то, что росло слева от дороги прямо, как бальзамом на раны, как водочкой по душе, слева росла кукуруза. Иоганн не удержался, подошёл к одному из растений и початок попробовал, сдавил пальцами. Судя по засыхающим рыльцам, скоро собирать уже маис будут «дикари», и точно уже есть початки молочной спелости, которые можно сварить с солью. М! Объедение!

От вождя не укрылся интерес пришельцев к кукурузе, и он гордо встал, поджидая отставших, высоко нос вверх задрав. Когда Иоганн подошёл, вождь стал вдохновенно вещать. Наверное, хвалился урожаем. Или тем, что лично ему боги зёрна кукурузы выдали.

Сразу барончик не обратил внимание и лишь когда голожопый оратор стал тыкать пальцем в маис, понял парень чего не так. Все початки были наклонены вниз, надломлены. Не слышал Иван Фёдорович про такую агротехнику. Ну, понять можно, у него на участке, на даче, птицы выклёвывают верхние зёрна до половины початка, а вот в таком положении если он будет, то птицам придётся гораздо сложнее, не многие птицы умеют висеть вниз головой. Молодцы «дикари».

Наговорив с три короба, вождь гордо повернулся и зашагал дальше. Кстати, он был приличного эдак роста. Практически с Иоганна, а один из воинов был как бы не выше Егорки. Опять всё врут календари, вроде бы читал где-то Иван Фёдорович, что майя очень низкорослы. Мужчина где-то метр пятьдесят, а женщины и того ниже. Хотя… А может это и не майя совсем. Вон дивчина на следующем поле, вообще без всяких повязок что-то делала в позе «зю», все прелести демонстрируя, а потом встала и подошла, вождь её рукой поманил. Так эта дивчина была тоже с Иоганна ростом. Таких в Европе днём с огнём не найти, на что у него жена высокая, но и она на десяток сантиметров ниже этой молодухи.

Пипиську дивчина прикрывала плетённая из каких-то волокон корзина, в которой были коробочки арахиса. Сбор урожая получается. Чего тогда одна?

Вождь зачерпнул горсть коробочек и сунул их барончику. Иоганн одну раскрыл, пожевал. Ну, нет, не жаренный арахис, так себе лакомство. Там не менее, парень закивал радостно и «хангри» в очередной раз проговорил. Остальные коробочки барончик сунул в сумку. Вот что точно нужно будет с собою прихватить, так это арахис. Его вполне можно в Прибалтике выращивать, если уж Иван Фёдорович его на Урале пусть в очень небольших количествах и в теплице выращивал. Как и чуфу. Её бы тоже достать. Но вроде она в Испании. Ну, не последнее плавание.

С противоположной от поля с арахисом стороны тоже поле было возделано, но уже убрано, только сухие бодылья в кучу собраны. Что-то дёрнуло Иоганна, и он