что вы, – она поочередно указала сначала на Эвана, затем на Эйприл, – не вместе!

– Хорошо, мы изменим методику работы, – сдержанно сказал Эван, пока Эйприл стояла опустив голову. Он украдкой глянул на нее – в глазах девушки стояли слезы. Лучше говорить будет он сам. И принимать удар тоже будет сам.

– Вы измените не методику, а тему! – бескомпромиссно заявила декан. – Не желаю видеть больше никакой «несовместимости»! Только совместимость и ничего другого! А теперь марш работать!

Едва за ними захлопнулась дверь, они угодили в океан сочувствия. Студенты, ожидающие своей очереди в коридоре, провожали взглядами Эвана и Эйприл с состраданием. Гневные возгласы Ирмы Митчелл слышали все.

Не произнося ни слова, Эйприл смахнула слезы и зашагала прямо по коридору. Эван пошел за ней, особенно ни на что не рассчитывая, просто на всякий случай. Когда они уже были достаточно далеко от кабинета декана, Эйприл, собравшись с духом, проговорила:

– Нам придется придумать что-то убедительное. Каким-то образом. Вопреки всему, что происходит.

Ее тон казался легким, но в нем чувствовалась скрытая злость.

– Сегодня? – отозвался Эван, не отставая от нее ни на шаг.

Остановившись, она склонила голову и медленно потерла лоб.

– Нет. Я слишком устала. – Эйприл посмотрела на него. Эван различал все эмоции в ее взгляде. – Предлагаю сегодня подумать над вариантами по отдельности, а завтра после занятий обсудить идеи. Идет?

– Идет. – Он был рад и такому раскладу.

Эван хотел что-то сказать ей вслед. Может быть, даже пожелать хорошего вечера. Но не стал. И хотя в кампус им было по пути, Эван подождал, когда она достаточно отдалится, а затем пошел другой, более длинной дорогой.

Лишившись снега и зимних украшений, кампус выглядел непривычно блекло. На деревьях еще не успели набухнуть почки, прошлогодняя жухлая трава еще не сменилась молодой и зеленой, почва была сырой, а дорожки грязными. О скором наступлении долгожданного тепла возвещало лишь чистое голубое небо и яркое солнце, наконец-то прогревающее землю. Солнце, пробуждающее всех и каждого от зимней спячки. Ранняя весна была своего рода обещанием природы, что лето обязательно наступит.

Эван очень ждал тепла. Весна всегда действовала на него исцеляюще. И пускай порой кажется, что жизнь скучна и невзрачна, чудеса творятся именно в повседневности. А весной верить в чудеса хочется особенно.

Приближаясь к фонтану желаний в контраде совы, куда в начале учебного года Эван кинул и свою монетку, он подумал о том, что уже тогда на подсознательном уровне хотел поцеловать Эйприл. С тех пор многое изменилось, но не желание Эвана. Еще недавно оно могло бы осуществиться, будь он напористее. Вот только Эвану хотелось, чтобы Эйприл сама потянулась к его губам. Чтобы она сама желала этого и отдавала себе отчет в происходящем. Чтобы сделала, наконец, этот важный выбор. Но вместо того, чтобы сократить расстояние, Эйприл отстранилась. Это сбивало Эвана с толку. И сводило с ума.

Вернувшись в комнату, Эван застал Тэхена за просмотром какого-то фильма. На полу рядом с ним лежало несколько открытых коробок с пиццей. И как обычно, в присутствии соседа в комнате стоял сильный кофейный аромат. Последнее время они игнорировали существование друг друга, занимаясь каждый своим делом, но на сей раз Тэхен решил заговорить первым:

– Если ты не слишком занят, может, посмотришь фильм вместе со мной? Я только включил.

– Хорошо, – сразу ответил Эван. – Конечно.

Он устроился рядом с Тэхеном на пустующем кресле-мешке.

– И пиццей угостись, – бросил сосед.

Фильм сразу показался Эвану странным. А вот пицца была вкусной.

– Они запихнули халапеньо, – пренебрежительно сказал Тэхен. – В каждую пиццу. На каждый кусочек. Хотя я просил этого не делать.

– Наверное, оператор не так услышал…

– Ненавижу халапеньо.

– А я люблю.

– Эйприл тоже любит, – зачем-то ляпнул Тэхен.

Эта маленькая деталь снова напомнила Эвану, что он и она – это один и тот же человек, просто написанный разными шрифтами. Он частенько об этом думал. И чем больше он узнавал Эйприл, тем прочнее в том укреплялся.

Между тем фильм становился все абсурднее и абсурднее. Актеры играли плохо, сценарий был совершенно бессвязным, а некоторые сюжетные линии остались нераскрытыми. Словом, никаких очевидных достоинств в данной кинокартине не наблюдалось.

– Что это за дрянь? – спустя тридцать минут просмотра не выдержал Эван.

– «Комната»[9] гениального Томми Вайсо, – ответил Тэхен и указал на экран пальцем. – Кстати, он играет вот этого странного парня.

– Гениального? Фильм же просто чудовищный.

– В этом и суть, – усмехнулся Тэхен. – Он так плох, что даже хорош.

Эван медленно повернулся к Тэхену. Тот не отрываясь следил за фильмом.

– Так, выкладывай. Что стряслось?

– В смысле?

– Тебя тянет смотреть плохие фильмы только тогда, когда все паршиво, – продекламировал Эван. – Так что случилось?

Взяв пульт, Тэхен поставил фильм на паузу. Опустив голову, он немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем сказать:

– Мы расстались с Эйприл. На этот раз окончательно.

Эван моргнул, укладывая услышанное в голове.

– У вас же все было хорошо…

– Не было, – севшим голосом отозвался Тэхен. – Мы просто дружили. Вернее, это я хотел дружить, а она позволяла. Конечно, иногда мы обнимались, но ничего сверх этого. Ее никогда ко мне не тянуло, и сейчас она окончательно поняла, что не хочет продолжать. – Он выдержал паузу. – Знаешь, Эван, меня ведь раньше никто никогда не бросал. Все мои девчонки были падкие на деньги и держались за меня до последнего, пока я позволял себе… кхм, многое. Я был кретином с каждой из них, но только не с Эйприл. С Эйприл я старался быть шелковым, потому что она по-настоящему растопила мое сердце. Ради нее я из кожи вон лез, но ее версия идеала оказалась другой. Хрен знает, какой именно, но… другой.

– Но вы ведь так много времени проводили вместе. Тебя почти никогда не бывало ни здесь, ни в столовой… У вас наверняка накопилось множество счастливых общих мгновений. Неужели она вот так легко это перечеркнет?

– Ох, Эван, – простонал Тэхен, повернувшись к нему. Его синие глаза выдавали вселенскую печаль. – Я просто хотел, чтобы вы все так думали… Будто у нас с Эйприл все классно. На самом деле она любила проводить время одна, бесследно испаряясь куда-то, не отвечая на мои сообщения и не объясняясь после. Сама себе на уме. Я не хотел выглядеть жалким, брошенным, так что скитался по городу один, ходил в кино, встречался с друзьями вне Беллстрида. И я только сейчас осознал, каким мерзким патологическим лгуном являюсь! – Тэхен шумно вдохнул и выдохнул, смиряясь с неприятными мыслями. – Я лгал ей, вам, всем вокруг и даже себе.

– У каждого свои тайны, –