— Посадник, — отозвался священник. — Да вот незадача какая, пьет он постоянно да помногу. Оттого ты, деточка, и не знаешь, что есть он у нас. Впрочем, на свадьбе твоей он был. Сидел на почетном месте. Помнишь?

Валерка честно попытался вспомнить, но не преуспел.

— Толку от него будет не много, — повинился священник.

— Сейчас тоже в запое?

Тот только пожал плечами.

— Тогда и остальные горожане его в лицо не больно-то знают?! А вас знают. Значит, вам на площади и толкать речь. Напирайте на то, что они плохие, а мы справимся, потому что с нами Бог!

— Он и в самом деле с нами…

— Надо только убедить в этом остальных. И не допустить паники. А то, как известно, ей поддаются даже лучшие из нас.

— Мне стыдно, — повинился отец Владимир. — У вас очень сильный дух. Возможно, потому что вы не были в бою. Но я рад, что вы меня пристыдили. Простите мне мою слабость.

— Я в самом деле не была в настоящем бою, — ответил парень. — Но это скоро изменится. Если гонец не наврал.

— Зачем бы ему это?

— Кто знает? У меня много тех, кто желает зла. Вдруг это коварный план захватить усадьбу?! Может, вы вообще все в сговоре?!

— Такими вещами грех шутить, — перекрестился священник Дмитрий.

— Я окружена такими шутниками, — выдохнул парень. — Но давайте исходить из того, что опасность в самом деле имеется. Значит, нам надо организовать эвакуацию, оборону, разведку и диверсии. Возражения есть? Нет. Ну и отлично. Созывайте народ. Или вначале со стрельцами перетрем. Кто там у них сотник?!

— Окститесь, барыня, кто ж в провинциальном городке сотню оставит? Урядник у нас. Под его началом три десятка стрельцов. И три десятника, сталбыть.

— Негусто, — вздохнул Валерка. — Но будем работать с тем, что есть. Поехали к ним?! Там же на площади и собрание сразу проведем.

Глава 29, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА СТРАДАЕТ КРАСНОРЕЧИЕМ и ОПЯТЬ БЕРЕТ ДЕЛА в СВОИ РУКИ

Урядник им не поверил.

— Вы, барынька, знамо дело, переволновались. Чота не допоняли, сталбыть. Негоже панику наводить, — когда Валерка с поддержкой священников вошел в кабинет к начальнику, тот как раз собирался отобедать: разложил на чистой тряпице пару луковиц, соли щепотку да хлеба краюху.

— Святым отцам тоже показалось? — спокойно уточнил парень.

— Сами-то они ворога тоже не видели, — отозвался урядник и подкрутил ус. — Больше ста лет назад с печенегами мы замирились. С чего бы это им сейчас нападать-то, а?!

Ответов на эти каверзные вопросы ни у кого не было.

— То есть вы предпочитаете сунуть голову в песок, как страус, и не высовывать, покуда вражьим сапогом под зад не прилетит? — начал терять Валера терпение. — Для военного позиция прям отстойная.

— А ты предлагаешь панику создать, чтоб тут бабы начали метаться, толпу собрать, да чтоб они в давке сами себя-то и передавили?

— Я такого не говорила. Но если вам для принятия важного решения вначале пожрать надо, так вы кушайте, не стесняйтесь. Мы рядом подождем, — Валерку немного взбесило то, что мужик продолжал коситься на лук, словно ничего важнее не было.

— Хватит, — мужик встал и шваркнул кулаком по столу. — Не тебе, пигалица, меня в трусости обвинять. Сама-то ни в одном сражении не была, а туда же. Всё, что у тебя есть — слова лапотника какого-то, который якобы что-то видел да в лес убёг.

— Когда вы лично убедитесь в наличии врагов, мирное население спасать будет поздно, — Валерка оперся на другой край стола и наклонился вперед. — Вам знакомо такое понятие как «разведка»? Ну, так вышлите её, и начнем готовиться к самому худшему!

— Вижу сейчас в вас вашего батюшку, — усмехнулся урядник. — Да вот только он-то в военном деле разбирался. А вот вы — девица, как я погляжу.

— Как меня достали ваши средневековые предрассудки, — прошипел Валерка. — Всё, что я прошу, это сделать ВАШУ работу, а я буду делать свою. Вышлите разведку, мать вашу!

— Вы забываетесь, — урядник побледнел, но в гневе не стал орать, а напротив голос понизил, что заставило его даже зауважать. — Я вот сейчас прикажу кинуть вас в холодную, дабы вы охолонули и вспомнили, как с людьми говорить надобно.

— Хорошо, — выдохнул Валерка. — Ладно…

Он повернулся к священникам, которые во время этого разговора хранили подозрительное молчание.

— Что? Вы тоже считаете, что у меня галлюцинации и все из-за моей гендерной принадлежности? Но вы-то, отец Владимир, тоже погорельца видели?!

— Считаю, что успокоиться бы всем нам, — заметил священник. — Прочесть молитву, просить Господа нашего даровать нам ясность мыслей, а после и в самом деле разведку бы выслать, ибо сказано в Писании, что тот, кто принес благую весть — был почтен венком, а вот ежели плохую весть принесли вам…

— Ладно, — тихо ответил урядник, — будь по-вашему. Я вышлю разведку. Сей же час! Но ежели вы обманули, кто знает, какие цели преследуя, то доложу я об этом, и тогда мало не покажется!

— Если мы ошиблись, то лично я буду только рада понести наказание, — отозвался парень. — Даже если это самое наказание будет придумывать чародей лично. Уж у него-то с наказаниями всё хорошо.

— Пусть будет так, — отозвался урядник, обошел стол и выглянул в коридор, — Эй, кликни там Пашку с Гришкой. Дело есть для них. Да поживее!

Бум. Бум. Бум.

— Что это? — перекрикивая шум спросил Валерка.

«Колокол на площади!» — первой ответила Лерка.

— Колокола. Видать, народ на Вече собирают! — ответил отец Дмитрий.

— Ну, теперь верите?

Валерка первым выскочил в дверь и понесся к площади. Он не боялся уронить свое достоинство как мужики, которые, впрочем, тоже позабыли, что генералу не пристало бегать и вскоре догнали его, а после и перегнали.

— Тренировки усилить, — пробурчал он, добегая.

Площадь уже была полна народу, который всё прибывал и прибывал. Валерку отбросило потоком к краю площади, но тут подоспел отец Дмитрий и Валерка воспользовался им как ледоколом, ужом ввинтившись в толпу и ловко уклоняясь от людских рук и прочих частей тела.

На помосте стоял незнакомый мужик: заросший бородой по самую шапку (хотя на улице было тепло), именно он дергал за веревку, которая приводила в движение язык, ударявшийся внутри огромного литого колокола.

Бум. Бум. Бум.

— Люди добрые! Беда! — обождав, чтоб колокольный звон стих, закричал мужик. И, несмотря на шепотки, а где-то и вполне себе громкие разговоры, его голос прозвучал вполне себе слышимо.

— Что?

— Печенеги идут на нас войной. Жгут наши села, грабят наши дома, баб… ну