равно прислала документы. Причём в мой день рождения! Это лучший подарок на свете!

Его губы дёргаются.

— Ну, я думал, мои панкейки с веснушками были довольно хороши.

— Они тоже были лучшими. Но послушай... — Я делаю паузу для драматического эффекта, и он наконец улыбается. — Рэймонд Локлин действительно спал с сестрой Дарли, Долли. Более того, — торжествующе говорю я, — он женился на ней!

— Да ну?

— Да. Свидетельство о браке было зарегистрировано в округе на калифорнийской стороне озера Тахо. Они поженились через шесть месяцев после даты, указанной в свидетельстве о смерти Дарли. Это примерно совпадает с тем временем, когда Рэймонд был с Дарли, так что вполне логично предположить, что у них с Долли действительно был роман. — Я киплю от восторга, расхаживая по пирсу. — И у меня также есть договор купли — продажи на дом в Рино, но потом они его продали и указали свой новый адрес в Олбани. Знаешь, что это значит?

— Хочу ли я знать?

— Игра началась! — объявляю я. — И она направляется в Нью — Йорк. В цифровом смысле. Я переношу свои поиски в Нью — Йорк.

— Завалишь все эти ничего не подозревающие округа своими запросами?

— О, чёрт возьми, да. Мне нужно взять ноутбук...

Я останавливаюсь, замечая знакомую лодку. Идеально. Это Спенсеры. По крайней мере, они оценят эти новости.

— Ребята, — кричу я. — Я, кажется, вышла на след Долли!

— Как, чёрт возьми, тебе это удалось? — спрашивает Большой Спенсер после того, как они глушат двигатель в десяти футах от нашего пирса. Их лодка покачивается на воде. — Мэри из архива отказывалась уступать, сколько бы мы ни флиртовали.

— Потому что ты ужасно флиртуешь, — сообщает Маленький Спенсер своему партнёру. — Просто кошмарно.

— О, и у тебя получилось, когда ты пытался? У нас есть эти записи, Спенсер? — Большой Спенсер подносит руку ко лбу и делает вид, что что — то ищет. — Я что — то не вижу этих записей.

Маленький Спенсер выглядит смущённым.

— Ладно. Мы оба были никудышными в обольщении Мэри.

— Никто не может обольстить Мэри, — уверяю я их. — Я завербовала её подчинённого Кайла.

Большой Спенсер тяжело вздыхает.

— Конечно, Кайл. Кайлы такие тупые. Они сделают что угодно ради киски.

Его партнёр фыркает.

— Говорит гей, который понятия не имеет, на что гетеросексуальные мужчины пойдут ради киски.

— Я бы порылся в паре пыльных коробок ради киски, — предлагает Уайатт, и я поворачиваюсь, чтобы уставиться на него. — Ну, не ради любой киски, — поправляется он. — Ради твоей, очевидно.

Спенсеры заливаются смехом.

Следующие несколько минут я ввожу их в курс дела о том, что мне удалось раскопать за эту неделю, пока Маленький Спенсер ахает и охает в нужных местах, а Большой Спенсер кивает — с серьёзным видом.

Пока мы с Маленьким Спенсером обсуждаем брак Рэймонда и Долли, я замечаю, что Уайатт ухмыляется, но в его глазах мелькает странный огонёк.

— Что? — ворчу я на него.

Он поправляет солнечные очки.

— Ничего. Просто вы забавные. Такое чувство, будто я смотрю ток — шоу с двумя чересчур восторженными ведущими — только они меня не бесят.

Маленький Спенсер снова ахает.

— Это самое приятное, что мне когда — либо говорили.

— Когда — либо? — сухо спрашивает его партнёр.

— Ну, сегодня. — Он снова поворачивается ко мне. — Тебе стоит прийти на подкаст! — раздаётся ещё один возглас. — Ты должна стать моей соведущей!

— Ага, конечно.

— Я серьёзно, — настаивает он.

— Не думаю, что я достаточно интересна для подкаста.

— Ты не будешь рассказывать о своей жизни, — замечает Уайатт, и я не могу поверить, что он поддерживает эту идею. Любое начинание со Спенсерами кажется утомительным. — Ты будешь обсуждать актуальные темы. Ну, знаешь, привидения, вампиров или что там у вас. — Последнюю часть он адресует Спенсерам.

— Не знаю, — пожимаю я плечами.

— Хотя бы согласись на эпизодическую роль, — умоляет Маленький Спенсер. — Мы можем записать эпизод о Дарли. И если между нами возникнет сумасшедшая химия, может быть, мы зайдем дальше.

— Конечно, я согласна, — говорю я, потому что почему бы и нет. Я бы не против поболтать о Дарли.

Но у меня нет намерения делать это регулярно, особенно учитывая, что у подкаста есть видеоверсия. Рядом с гипертрофированной личностью Спенсера я, наверное, буду выглядеть как самый скучный, невпечатляющий человек на планете. К тому же от одной мысли о том, чтобы попасть в кадр и выложить видео в интернет на всеобщее обозрение, у меня начинается крапивница. Мне комфортнее на заднем плане. В роли вспомогательного персонала, если хотите. Не всем же быть генеральными директорами.

Маленький Спенсер расплывается в широкой улыбке.

— Отлично! Чем вы двое собираетесь заняться сегодня вечером?

— О, сегодня не могу. Я иду напиваться.

— Нет, она не идёт, — немедленно говорит Уайатт.

Я игнорирую его.

— Сегодня мой день рождения, — говорю я Спенсерам. — Угадайте, кому исполнился двадцать один, джентльмены?

Их лица светлеют.

— У тебя день рождения? — Возмущённый взгляд Маленького Спенсера обращается к Уайатту. — И ты не даёшь ей отпраздновать?

— Она может праздновать здесь, — твёрдо говорит он. — В доме. Я уже сказал ей, она может пригласить кого захочет и пить что захочет. В доме. Где я могу за ней присмотреть.

— Во — первых, папочка…, — говорит Большой Спенсер чувственным голосом.

Уайатт закатывает глаза.

— Во — вторых, — перебиваю я, — мне не нужен присмотр. Но если ты настаиваешь, можешь присмотреть за мной в баре, — мило заканчиваю я.

— Ага, но тогда я не смогу пить. Мне нужно быть начеку: убедиться, что с тобой всё в порядке, и чтобы никто не воспользовался ситуацией.

— Поняла. Значит, я не могу пойти в бар, потому что ты хочешь выпить в мой день рождения.

— Именно, — говорит Уайатт. Потом вздыхает. — Ладно, я только что произнёс это вслух. Пошли в бар.

И так мы оказываемся в местном баре с караоке, наблюдая, как Большой Спенсер и Маленький Спенсер исполняют дуэтом последний совместный хит Молли Мэй и Стило Льюиса — причём оба поют партию Молли Мэй.

— Как эта песня может быть такой хорошей? — кричу я, перекрывая музыку. Мелодия такая цепляющая, что я не могу перестать танцевать. Обе мои руки подняты вверх, в одной я сжимаю свой третий фруктовый коктейль за вечер. Я уже больше, чем навеселе. Вообще — то, я перехожу на очень пьяную территорию.

— Моя мама её написала. — Уайатт наклоняется, чтобы мне было лучше слышно. Кажется, он тоже на пути к опьянению, потому что его зелёные глаза затуманились.

— Серьёзно? — восклицаю я.

И тут я задаюсь вопросом, почему меня это удивляет. Это же Ханна,