Я не успел среагировать. Сухожилие перерезано. Я упал на одно колено.

Очки Здоровья: 12 004/107 640

Поднялся, опираясь на лежащее рядом тело. Но тут же меня сбил промчавшийся то ли конь, то ли ещё какая-то нечисть. Упал, к сожалению, на стаю грызунов. Они облепили меня, кусая, царапая, вгрызаясь в любую открытую кожу. Я сбрасывал их, давил, ломал, но они не отступали.

Очки Здоровья: 7 183/107 640

Какой-то волк — огромный, с горящими глазами — вцепился мне в горло. Я почувствовал, как его клыки смыкаются, пробивая трахею. Дыхание прервалось. В глазах потемнело. Я судорожно схватил его за морду, сжал, ломая кости. Зверь взвыл и разжал челюсти. Я оттолкнул его труп, хрипя и кашляя кровью, силясь сделать хоть шаг.

Очки Здоровья: 2 441/107 640

Надо мной нависла огромная тень. Я поднял взгляд. Ящерица — гигантская, с пастью размером с мой торс. Она раскрыла челюсти, и я увидел, как в глубине глотки разгорается пламя. Заметил, что она придавила своей огромной лапой рыцаря. Криво ухмыльнулся, понимая, что этот урод так или иначе получит своё, но я, видимо, в её меню был первым блюдом.

Я попытался увернуться. Не успел. Струя огня накрыла меня целиком. Боль была невыносимой. Кожа горела, плавилась. Я закричал, но крик утонул в рёве пламени.

Очки Здоровья: 0/107 640

Всё потемнело. Звуки стихли. Боль исчезла, сменившись холодной пустотой.

Последней мыслью было удивление. Я думал, смерть будет ощущаться иначе.

А потом пришла тьма. Абсолютная, всепоглощающая тьма.

И посреди этой тьмы появилось оповещение. Гигантское, занимающее всё моё угасающее сознание:

[ВЫ ПОГИБЛИ]

Глава 28

Моё сознание выдернули из тьмы.

Не постепенно, не сквозь сон. Меня просто вышвырнуло из тёплой, липкой беспамятности прямо в раскалённую печь реальности.

Всё моё тело кричало. Каждая клетка, каждый нерв горел огнём, где смешалась агония разорванной плоти и холодная, тоже обжигающая боль системного восстановления. Я лежал лицом вниз, и первое, что я ощутил, — песок. Мелкий, сухой, набивающийся в рот, нос, под веки. Спину беспощадно жарило.

Я не дышал. Лёгкие отказались работать. В груди бушевал пожар. Я судорожно дёрнулся, пытаясь вдохнуть, и песок скрипнул на зубах. Спазм пронзил грудь. Я закашлялся, выплёвывая комки грязи, и наконец втянул в себя воздух — обжигающе горячий, но столь живительный.

Зрение вернулось пятнами. Перед глазами плясали чёрные и красные круги. Я медленно, с тихим стоном, оттолкнулся от земли, сел. Мир качнулся и встал на место.

Вокруг меня была бескрайняя пустыня. Плоская, как стол, усеянная редкими скальными выступами, похожими на почерневшие зубы. Небо было не привычного земного цвета, а густого, ядовитого янтаря, без единого облака. Над горизонтом висело солнце: большое, багровое. Его свет лился на землю, выжигая последние признаки жизни. Тени были резкими, короткими, почти чёрными.

Я сидел, тупо глядя на свои руки. Они были целы. На них не было ни ран, ни следов клыков и когтей, разорвавших моё тело в последние секунды. На мне была всё та же системная броня, в которой я…

Умер?..

Очки моего здоровья точно показали большой и жирный ноль — ошибки быть не могло.

Паника, холодная и острая, впилась в горло. Я заёрзал по песку, ощупывая себя. Ноги, руки, грудь, лицо… Всё на месте. Всё цело. Я жив. Но где я?..

Мысленно потянулся к карте, призвал её перед глазами. Призвал из инвентаря флягу и вымыл глаза, жадно припал к ней, пока не осушил её полностью, выкинул в сторону. Прочитал описание мира и круглой отметки, на которой находился:

[Турам. Пустыня Оэт]

Название не соответствовало ни одному из описаний или докладов, в которых упоминались системные миры. Ничего такого там не было.

— Йон? — хрипло позвал я, и голос сорвался, показался чужим и слабым. — Йон!

Тишина. Ни едких комментариев, ни насмешливого шипения в голове. Только свист горячего ветра, несущего песок.

Я встал. Ноги дрожали, подкашивались. Я сделал несколько шагов, и мир снова закачался. Головокружение, слабость, тошнота — всё, как у обычного, неприспособленного человека на грани теплового удара. Я остановился, тяжело дыша. Нужно было думать. Но мысли разбегались, цеплялись за обрывки последних воспоминаний.

Смерть. Лавина монстров. Чёрный экран с надписью. А потом… ничего. Пустота. И теперь это.

Я поднял глаза к ядовитому небу. Это был золотой ранг. Ошибки быть не могло. Я чувствовал давление, ниспадающее на плечи.

Я машинально потянулся к ментальной связи, к тому месту в сознании, где недавно зародилось тихое, успокаивающее присутствие Мико. Спустя пару секунд зверь проявился рядом со мной, тут же вставший в стойку и осматривающийся в поисках возможной опасности. Жив, значит.

Чаты. Вспомнил о них, открыл и…

Замер.

Все имена были чёрными. Я пытался связаться, открыть чаты — но там была лишь тишина. Выживальщики. Кира… Сим…

Не знаю, сколько раз я переключал меню. Призывал и отзывал его, повторял себе о том, что мне кажется, что это ошибка. Но…

Ни один из чатов не работал. Я мог написать туда и пытался это сделать раз за разом. Достучаться хоть до кого-то, но все они молчали в ответ. Расовый чат должен ведь работать! Должен!

Бесполезно.

Я всё же нашёл крупинку информации, от которой мне стало совсем дурно. Таймер, который я запустил в архиве, показывал:

— 61 324:43:21

Я посчитал не сразу. Всё же мне было очень хреново. Но… получалось, что таймер насчитал в минус… СЕМЬ ЛЕТ⁈

Я СДОХ И ПРОШЛО СЕМЬ ЛЕТ⁈

Всё ещё не веря, полез в задания, где тоже был таймер.

[Задания]

Расовые:

Цель: Войти в топ-10 рейтинга Системы на этапе Интеграции

Текущая позиция в рейтинге: 249

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Штраф: Полное лишение прав внутри Системы. Конвертация родной планеты в Системную. Открытие свободного внешнего доступа для других рас

Осталось: 12 лет, 5 месяцев, 9 часов, 44 минуты, 52 секунды

Да нет же! Быть этого не может!

Увиденное в меню персонажа добило меня окончательно:

[Социальные]

Рейтинг: 1/1

Репутация: −8 500

Что-то внутри, последний оплот моего разума, надломилось с сухим треском. Боль, страх, отчаяние — всё это переплавилось в раскалённый, бесформенный ком. Ком ярости. Ярости на демонов, на Систему, на этот проклятый мир, на свою собственную слабость. На то, что я остался один. На то, что всё было напрасно.

Из моей груди вырвался звук. Не крик, не рёв. Что-то среднее — хриплый, надрывный вой