class="p1">Она привычно устроилась у меня на руках, положив голову мне на плечо. Через несколько минут из детской уже не доносилось ни звука. Я осторожно прикрыла дверь и вернулась в гостиную.

Артём уже сидел на террасе. На столике стояла открытая бутылка вина. Я молча поставила рядом большую кружку с ромашковым чаем. Он посмотрел на неё. Потом на меня.

— Всё ещё кормишь?

Я кивнула.

— Пока да.

Он ничего не сказал. Только наполнил свой бокал. Вдали шумел океан. Несколько минут мы молчали. Артём сделал глоток вина.

— Через две недели папе шестьдесят.

Я улыбнулась.

— Знаю.

— Мы с Леной полетим. Мальчишек тоже берём.

Я кивнула.

— Мама уже, наверное, весь праздник по минутам расписала.

Он усмехнулся.

— Ты же её знаешь. На папин юбилей, как обычно, соберётся половина Москвы. Мама уже с ума сходит из-за гостей. Их там человек триста будет.

Я улыбнулась. Повисла короткая пауза.

— Ты прилетишь?

Я не ответила. Артём спокойно посмотрел на меня и продолжил:

— Мелкая… странно будет, если на юбилее Андрея Аверина не окажется его единственной дочери.

Я отвела взгляд.

— Папа ничего не скажет.

— Конечно, не скажет. — он сделал ещё один глоток. — Но ты же его знаешь.

Я молчала.

— Для него это важно. Он никогда об этом не попросит. Никогда не упрекнёт. Просто будет ждать.

Я тихо выдохнула.

— Артём…

— Подожди. — он покрутил бокал в руке. — Дело даже не только в папе.

Я подняла на него глаза.

— Бабушка постоянно спрашивает про Алису.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Каждый раз: «Когда Катя наконец привезёт правнучку?», «На кого она похожа?», «Какая она?».

Он ненадолго замолчал.

— Бабушке восемьдесят семь, Кать.

Я опустила глаза.

— Дедушка ведь так и не успел её увидеть.

Эти слова прозвучали совсем тихо.

— А бабушка ещё может. Она очень этого хочет.

Я долго молчала.

— Она ведь никуда уже не полетит.

— Нет.

— В Штаты тем более.

— Нет.

Снова повисла тишина.

— Ты же любимая внучка — он улыбнулся — Всегда была. И, по-моему, до сих пор этим бессовестно пользуешься.

Я невольно улыбнулась.

— Это неправда.

— Правда. — он тихо рассмеялся. — Даже не спорь.

Потом снова стал серьёзным.

— Просто прилети. Не ради Москвы. Не ради прошлого. Ради папы. Ради бабушки. И чтобы Алиса однажды не спрашивала, почему так и не успела познакомиться со своей прабабушкой.

Я долго смотрела в кружку с уже остывшим чаем. Вдали всё так же шумел океан.

— Знаешь… — тихо сказала я. — Я ведь никогда не думала, что не вернусь в Москву.

Артём ничего не ответил. Я продолжила сама:

— Когда уезжала… была уверена, что это на несколько месяцев. Потом родилась Алиса.

Потом один месяц превратился в полгода. Полгода — в год. А потом… — я пожала плечами. — Как-то само собой получилось.

— Не само собой.

Я подняла на него глаза.

— Ты просто решила, что так проще и прячешься здесь от самой себя.

Я невесело усмехнулась.

— Наверное.

Он некоторое время молчал. Потом тихо спросил:

— Ты скучаешь?

Я не сразу ответила.

— По людям — да.

Он едва заметно улыбнулся.

— А по Москве?

Я посмотрела на тёмный океан и неожиданно для самой себя честно сказала:

— Тоже.

Повисла тишина.

— Иногда мне снится Малая Бронная. — я тихо усмехнулась. — Представляешь?

Артём улыбнулся.

— Представляю.

— Иногда снится, что я опять опаздываю на работу. Стою в пробке на Садовом. Злюсь. Потом просыпаюсь… И понимаю, что сама бы сейчас всё отдала, чтобы ещё раз постоять в той пробке.

Он тихо рассмеялся.

— Значит, совсем американцами мы не стали.

— Видимо, нет.

Я покрутила кружку в руках.

— Просто…

Я замолчала.

— Просто что?

Я долго смотрела куда-то перед собой.

— Мне кажется, там всё уже чужое.

— Да брось, Кать. Там всё точно такое же. Только тебя давно не было.

Я грустно улыбнулась. Наверное… Он был прав. За два с лишним года Москва не могла измениться настолько сильно. Изменилась я.

И, если честно… Чего мне было бояться? Я давно не была частью жизни Никиты Азаматова. Несколько месяцев назад я случайно увидела его фотографию в инстаграме у общих знакомых. Какой-то благотворительный вечер. Рядом с ним стояла красивая брюнетка. Я тогда даже не стала читать описание — просто пролистнула дальше. Наверное… Так и должно было быть. У каждого из нас была своя жизнь. Моя крутилась вокруг маленькой девочки, которая сейчас мирно спала в соседней комнате. Его — вокруг бизнеса и девочек повзрослее.

Я тихо выдохнула.

— Хорошо. Я прилечу.

Артём вопросительно посмотрел на меня, будто не ожидал, что я соглашусь так быстро.

— Правда?

Я кивнула.

— Только ненадолго. Максимум на две недели… месяц.

— Этого более чем достаточно.

— И… — я улыбнулась. — Если папа опять скажет, что не хотел никакого праздника… Я лично напомню ему этот разговор.

Артём громко рассмеялся.

— Вот теперь узнаю свою сестру.

Перед сном я ещё раз заглянула в детскую. Алиса спала, раскинув руки в стороны. Одеяло, которое я заботливо поправила пять минут назад, уже лежало где-то в ногах. Я улыбнулась и поправила его ещё раз. Наклонилась и легонько поцеловала дочь в лоб.

— Кажется, Алиса Андреевна… нас ждёт большое путешествие.

Она что-то сонно пробормотала, даже не открывая глаз. Я осторожно прикрыла дверь.

Когда вернулась в спальню, океан за окном уже почти растворился в темноте. Я достала телефон. Несколько секунд просто смотрела на экран. Потом открыла календарь и нашла дату. Палец завис над экраном. Через минуту я всё-таки открыла приложение по поиску авиабилетов. Лос-Анджеле — Москва. Пересадка в Стамбуле.

Я машинально усмехнулась. Когда-то билеты покупались за пять минут. Теперь первым делом пришлось смотреть, сколько часов маленький ребёнок сможет выдержать в самолёте. Я закрыла приложение. Нет. Сначала нужно решить, как лететь с Алисой. Потом уже покупать билеты.

Телефон снова оказался в руках. На этот раз я открыла семейный чат. Несколько новых сообщений. Мама отправила фотографию праздничного торта — одного из вариантов, которые ей представили организаторы юбилея.

Папа коротко написал:«Не слушайте мать. Никаких праздников не надо.»

Через минуту мама ответила:«Не обращайте на него внимания. Уже всё заказано.»

Я невольно рассмеялась. Ничего не менялось.

Пальцы