поездкам в клинику. В один январский день родилась Алиса. Три килограмма двести граммов абсолютного счастья. Когда акушерка впервые положила её мне на грудь, я почему-то сразу заплакала. Не потому, что было больно. Хотя… «Больно» — вообще очень слабое слово для всего этого. Но стоило Алисе заплакать… Как всё остальное перестало иметь значение. Я смотрела на неё и никак не могла поверить, что она действительно существует. Она была здесь. Тёплая. Настоящая. Моя.

Наверное, именно тогда я впервые за много месяцев смогла по-настоящему выдохнуть. Мне казалось, что самое тяжёлое осталось позади. Как же сильно я ошибалась.

Первые месяцы с ребёнком оказались совершенно другим испытанием. Я перестала понимать, какое сегодня число. Когда последний раз спала больше трёх часов подряд. И почему раньше считала себя занятой.

Марина наша няня появилась у нас почти сразу после родов. Мама жила со мной несколько недель. Улетала, потом снова прилетала. Папа был уверен, что если купить ещё одну кроватку, ещё один стерилизатор и ещё одну коляску, моя жизнь обязательно станет проще. Не стала.

Потому что, когда в три часа ночи Алиса начинала плакать, ей была нужна не самая дорогая коляска в мире. Ей была нужна мама. Иногда она плакала час. Иногда два. А однажды, кажется, целую вечность. Я сидела с ней у панорамного окна. Кормила. Качала. Тихо напевала какую-то детскую песню, которую сама уже ненавидела. И в какой-то момент вдруг начинала плакать вместе с ней. Не потому, что жалела себя. Не потому, что не любила эту жизнь. Наоборот. Я любила её так сильно, что иногда становилось страшно.

Просто… Бывали ночи, когда очень хотелось, чтобы рядом оказался ещё кто-нибудь. Кто-то, кому можно было бы молча передать Алису на десять минут. Не навсегда. Не на всю ночь. Всего на десять минут.

И именно в такие минуты я думала… Может быть… Мне всё-таки стоило ему сказать. Не ради себя. Ради неё. Потому что это была и его дочь.

Но к утру Алиса обычно просыпалась. Улыбалась своей беззубой улыбкой, тянула ко мне маленькие руки, словно никого другого в этом мире ей было не нужно. И все ночные сомнения куда-то исчезали. Мне снова казалось… Что тогда я всё-таки приняла правильное решение.

Я улыбнулась.

— Видишь…— я осторожно поцеловала её в макушку. — Всё-таки справились.

Алиса уже дремала. Ресницы едва заметно подрагивали во сне. Маленькая ладошка всё ещё сжимала край моей футболки, будто боялась, что я куда-нибудь исчезну.

Я осторожно поднялась с дивана. Медленно, стараясь не разбудить её. За полтора года я научилась делать это почти профессионально. Я наклонилась. Легонько поцеловала её в щёку.

— Спи, моя хорошая.

Тихо прикрыла дверь детской и только выйдя в гостиную, вдруг поймала себя на странной мысли. За последние полчаса я снова прожила почти два с половиной года своей жизни. Наверное… Так будет всегда. Стоило посмотреть на Алису… И память сама возвращала меня туда. Туда, где всё только начиналось.

Я подошла к панорамному окну. Океан всё так же лениво перекатывал волны. Жизнь шла своим чередом. Телефон, оставленный на журнальном столике, коротко завибрировал. Я машинально посмотрела на экран. Еще одно уведомление из российского новостного приложения. Палец на секунду замер над экраном. Я усмехнулась.

— Дура…

И всё-таки открыла новость. Не потому, что надеялась увидеть его. Наоборот. Каждый раз я надеялась, что его там не будет. Но… Каждый раз первым делом всё равно искала глазами одну фамилию. Азаматов. И сама не понимала зачем.

2.

Никита

Будильник зазвонил ровно в шесть. Я открыл глаза раньше. Как и много лет подряд. Сам не понимаю почему до сих пор не отключил уведомление будильника в телефоне.

Дом был тихим. Когда-то эта тишина казалась роскошью. Теперь — просто привычкой.

Я сбросил одеяло, натянул спортивные шорты и футболку и через пять минут уже бежал вдоль участка. Утренний воздух пах хвоей. За ночь сосны напитались влагой, и теперь весь посёлок будто утопал в этом запахе.

Я привычно свернул на широкую дорожку, петлявшую между участками. По обе стороны тянулись одинаково безупречные дома: светлый камень, панорамные окна в пол, идеально подстриженные газоны, декоративные клёны, бассейны, в которых ещё не успела успокоиться ночная подсветка.

Возле соседних ворот я поравнялся с Сергеем Викторовичем. Он выгуливал своего лабрадора и, заметив меня, поднял руку.

— Доброе утро, Никита.

— Доброе.

Мы знали друг друга много лет, но этим наше общение обычно и ограничивалось.

Я не сбавил темп и побежал дальше. У соседнего дома няня уже держала за руку мальчишку лет восьми. Через несколько секунд возле ворот остановился микроавтобус частной школы. Ребёнок привычно забрался внутрь, и автобус медленно поехал дальше, останавливаясь у соседних домов. Я невольно проводил его взглядом. Барвиха просыпалась. Кто-то провожал детей в школу. Кто-то завтракал на террасе. Кто-то целовал жену перед работой. Я отвернулся и побежал дальше.

Домой вернулся через сорок минут. Быстро принял душ, переоделся и спустился вниз.

— Доброе утро, Никита Владимирович, — поздоровалась Вера, расставляя на столе завтрак.

— Доброе.

Омлет, свежевыжатый апельсиновый сок, кофе без сахара. Всё, как всегда. Я молча сел за длинный стол, рассчитанный на десять персон. Ровно семь двадцать пять. Ничего не менялось уже очень давно. Наверное… Именно поэтому мне было комфортно. Когда каждый день похож на предыдущий, жизнь становится удивительно простой. Пробежка, офис, переговоры, контракты, самолёты, стройки, совещания. Предсказуемость всегда была одним из главных преимуществ моей жизни. Когда всё идёт по плану, ты не совершаешь ошибок.

Телефон коротко завибрировал. Максим.

— Доброе утро, Никита Владимирович.

— Доброе.

— В девять совет директоров. В двенадцать обед с Меньшовым. В три встреча с инвесторами из ОАЭ.

— Помню.

— В семь благотворительный ужин.

— Какой ещё, нахрен, благотворительный ужин? А арабов выгуливать ты поведёшь?

Максим замолчал и спустя пару секунд добавил:

— Никита Владимирович... мы уже два раза переносили.

— Значит, перенесём третий. Прямо сейчас выбери им халяльный ресторан. После ужина организуй девочек. Скину контакты агентства. Там выбор хороший. Пусть привезут лучших. Всё-таки люди прилетели из другой страны. Нужно показать им русское гостеприимство во всей красе. Завтра они должны сидеть за столом довольные и подписывать бумаги. Понял?

— Понял.

Повисла пауза.

— Никита Владимирович... Вам тоже что-нибудь организовать?

— Максим, я похож на человека, который не способен сам организовать себе женщину?

— Никак нет.

— Тогда арабами займись.